(1) В ожи­да­нии кон­цер­та мы рас­по­ло­жи­лись в ка­мы­шо­вых за­рос­лях на бе­ре­гу не­боль­шой, но быст­рой ре­чон­ки. (2) Воз­дух был чист, про­зра­чен, ду­шист...

(3) Вечер на­чал­ся пе­ни­ем ку­куш­ки. (4) Она ле­ни­во за­ку­ко­ва­ла где-то в даль­ней роще и скоро за­молк­ла. (5) Затем за­пе­ла ивол­га, пе­ви­ца из­вест­ная, серьёзно за­ни­ма­ю­ща­я­ся, от­та­чи­ва­ю­щая пев­че­ское ис­кус­ство. (6) Мы про­слу­ша­ли бы её с не­вы­ра­зи­мым удо­воль­стви­ем, если бы не грачи, ле­тев­шие на ночёвку и с кар­ка­ньем опу­стив­ши­е­ся на рощу.

(7) Когда за­кри­ча­ли грачи, за­гал­де­ли и ля­гуш­ки, где-то запел дрозд. (8) Ему ак­ком­па­ни­ро­ва­ли реч­ная ку­роч­ка и ка­мы­шов­ка.

(9) Затем по­сле­до­вал ан­тракт, на­сту­пи­ла ти­ши­на, из­ред­ка на­ру­ша­е­мая пе­ни­ем сверч­ка. (10) Когда на землю опу­сти­лась ночь и луна оста­но­ви­лась среди неба над самой рощей, на­сту­пи­ла и оче­редь со­ло­вья. (11) Он по­ка­зал­ся в мо­ло­дом оль­ша­ни­ке, порх­нул в тер­нов­ник, по­вер­тел хво­стом и стал не­по­дви­жен. (12) Ми­ну­ты три сидел он молча, не дви­га­ясь. (13) Но вот за­шу­ме­ли вер­хуш­ки де­ре­вьев, задул ве­те­рок, за­тре­щал гром­че свер­чок и под ак­ком­па­не­мент этого ор­кест­ра со­ло­вей ис­пол­нил свою первую трель.

(14) Он запел, за­сви­стал, осы­пая рощу щёлка­ньем и дро­бью. (15) И власт­ная сила, и то­ми­тель­ная нега, и ис­крен­няя страсть слы­ша­лись в его чу­дес­ном го­ло­се. (16) Он пел, а кру­гом ца­ри­ла вни­ма­ю­щая ти­ши­на.

(17) Когда за­се­ре­ло небо и по­тух­ли ми­ни­а­тюр­ные фо­на­ри­ки звёзд, голос со­ло­вья стал сла­бее и неж­нее и мало-по­ма­лу умолк.

(1) Пе­ре­до мной были мол­ча­ли­вые горы и тихие леса в осен­ней за­дум­чи­во­сти. (2) Го­речь на­дви­га­ю­ще­го­ся увя­да­ния уга­ды­ва­лась во всём. (3) Речки кру­жи­лись, за­тя­ги­вая в жёлтые петли горы с дре­му­чи­ми ле­са­ми, и ка­за­лось, что в рас­ще­ли­нах, овра­гах и до­ли­нах об­на­жи­лись нервы земли. (4) Всё во­круг было ве­ли­ча­во и спо­кой­но.

(5) Пред­чув­ствие дол­го­го сна та­и­лось в лесах, и шорох об­ле­та­ю­щих ли­стьев уже на­чи­нал усып­лять их, нашёпты­вая об осен­них до­ждях, о глу­бо­ких сне­гах и о весне, ко­то­рую надо долго и тер­пе­ли­во ждать. (6) Оча­ро­ван­ные пе­чаль­ной му­зы­кой осени, об­на­жи­лись леса, роняя ли­стья в свет­лые ручьи, за­сти­ла­ли их зер­ка­ла, чтобы не ви­деть там от­ра­же­ния своей не­при­ят­ной на­го­ты.

(7) Земля на­де­ва­ла шубу из ли­стьев, го­то­ви­лась к зиме, ути­ха­ли звуки на ней, и толь­ко шорох был всюду от листа и шум от речек, на­пол­нен­ных водой бла­го­да­ря часто пе­ре­па­да­ю­щим, но пока не­за­тяж­ным до­ждям.

(8) Но гора, на ко­то­рой мы сто­я­ли, жила вроде бы от­дель­но от всего леса. (9) Она была об­руб­ле­на лет де­сять назад. (10) Во­круг пней рос ря­бин­ник, берёзки. (11) Они за­ни­ма­ли по­лян­ки по­ко­сов, со­еди­ня­ясь меж собой, и, как-то играя, без гру­сти со­ри­ли во­круг ли­стья­ми, жёлтыми, бор­до­вы­ми, ры­жи­ми', а тон­кие ря­бин­ки были с пер­вы­ми двумя-тремя при­горш­ня­ми ягод и по­ка­зы­ва­ли их всем хваст­ли­во, до­вер­чи­во.

(1)  Лю­бовь япон­цев к пре­крас­но­му ко­ре­нит­ся в их любви к при­ро­де. (2)  Нужно хотя бы раз уви­деть ост­ро­ва Япо­нии, чтобы по­нять, по­че­му на­се­ля­ю­щий их народ обо­жеств­ля­ет род­ную при­ро­ду.

(3)  Япо­ния  — это стра­на зелёных гор и мор­ских за­ли­вов, су­мрач­ных вул­ка­ни­че­ских озёр и зер­каль­ных мо­за­ик ри­со­вых полей. (4)  Ланд­шаф­ты Япо­нии со­став­ле(н/нн)ы из мяг­ких тонов, при­глушённых влаж­но­стью воз­ду­ха. (5)  Эту сдер­жан­ную гамму вре­мен­но на­ру­ша­ют лишь какие-ни­будь се­зон­ные крас­ки. (6)  На­при­мер, ве­сен­нее цве­те­ние аза­лий или пла­ме­не­ю­щие к осени ли­стья клёнов.

(7)  Мус­сон­ные ветры и тёплое мор­ское те­че­ние сде­ла­ли Япо­нию стра­ной уди­ви­тель­но­го кли­ма­та, где весна, лето, осень и зима сме­ня­ют друг друга на ред­кость пунк­ту­аль­но. (8)  Япон­цы на­хо­дят ра­дость в том, чтобы под­чи­нять при­род­но­му ка­лен­да­рю ритм своей жизни. (9)  Они ста­ра­ют­ся есть опре­делённую пищу, но­сить опре­делённую одеж­ду, при­да­вать долж­ный облик сво­е­му жи­ли­щу. (10)  Они любят при­уро­чи­вать се­мей­ные тор­же­ства к важ­ным при­род­ным яв­ле­ни­ям: цве­те­нию са­ку­ры или осен­не­му пол­но­лу­нию.

(11) Пред­ме­том вос­хи­ще­ния может быть всё, что служ..т окном в бес­ко­неч­ное раз­но­об­ра­зие мира: тра­вин­ка, на ко­то­рой обос­но­вал­ся куз­не­чик, или при­чуд­ли­во изо­гну­тый ко­рень. (12)  Из­дав­на для япон­цев ха­рак­тер­но стрем­ле­ние жить в со­гла­сии с при­ро­дой.

(1)  Зи­на­и­да Пав­лов­на была меч­та­тель­ни­цей по при­зва­нию. (2)  Она при­стра­сти­лась к чте­нию ещё в на­чаль­ных клас­сах гим­на­зии.

(3)  По ве­че­рам, когда класс­ная дама скуч­но объ­яс­ня­ла уче­ни­цам за­дан­ный к зав­траш­не­му дню урок ма­те­ма­ти­ки, Зи­на­и­да Пав­лов­на ти­хонь­ко вы­ни­ма­ла из стола опи­са­ние ка­ко­го-ни­будь фан­та­сти­че­ско­го пу­те­ше­ствия по дев­ствен­ным лесам Аме­ри­ки или пу­сты­ням Аф­ри­ки и жадно по­гру­жа­лась в чте­ние. (4)  Всё, что хоть не­мно­го на­по­ми­на­ло дей­стви­тель­ность, пе­ре­ста­ва­ло су­ще­ство­вать для неё в эти бла­жен­ные ми­ну­ты.

(5)  С го­да­ми грёзы Зи­на­и­ды Пав­лов­ны при­ня­ли более жгу­чий ха­рак­тер. (6)  Очень силь­но по­вли­я­ли на неё в этом от­но­ше­нии лек­ции по ис­то­рии, ко­то­рые увле­ка­тель­но читал сим­па­тич­ный и зна­ю­щий учи­тель. (7)  Она вни­ма­тель­но слу­ша­ла его на уроке. (8)  Опи­са­ние блес­ка и рос­ко­ши сред­не­ве­ко­вой жизни, по­бе­ды и за­во­е­ва­ния рим­ских це­за­рей го­раз­до мень­ше ше­ве­ли­ли её во­об­ра­же­ние, чем ге­ро­изм от­важ­ных му­че­ни­ков идеи. (9)  Она обо­жа­ла Жанну д'Арк и на­хо­ди­ла в её об­ра­зе и по­ступ­ках много об­ще­го с собой. (10)  Зи­на­и­де Пав­лов­не на­чи­на­ло ка­зать­ся, что и в её груди та­ят­ся и зре..т до нуж­ной ми­ну­ты мо­гу­ще­ствен­ные силы. (11)  И эти силы на­зна­че(н/нн)ы судь­бой для каких-то ве­ли­ких целей. (12)  Ею часто овла­де­ва­ло же­ла­ние ра­дост­но от­дать свою мо­ло­дую жизнь во имя чего-то далёкого и пре­крас­но­го.

(1) Ок­тябрь был уди­ви­тель­но хо­лод­ный, не­наст­ный. (2) Те­со­вые крыши по­чер­не­ли. (3) Спута(н/нн)ая трава в саду по­лег­ла.

(4) Над лу­га­ми та­щи­лись из-за реки, цеп­ля­лись за голые ветки ста­рых де­ре­вьев рых­лые тучи. (5) Из них на­зой­ли­во сы­пал­ся мел­кий дож­дик. (6) По просёлоч­ным до­ро­гам уже нель­зя было ни прой­ти, ни про­ехать.

(7) Ка­те­ри­не Пет­ров­не стало ещё труд­нее вста­вать по утрам и ви­деть всё то же: ком­на­ты, где за­сто­ял­ся горь­кий запах не­топ­ле­ных печей, пыль­ный «Вест­ник Ев­ро­пы», по­жел­тев­шие чашки на столе, давно не чи­щен­ный са­мо­вар и кар­ти­ны на сте­нах. (8) Может быть, в ком­на­тах было слиш­ком су­мрач­но, или, может быть, кар­ти­ны по­туск­не­ли от вре­ме­ни, но на них ни­че­го нель­зя было разо­брать. (9) Ка­те­ри­на Пет­ров­на толь­ко по па­мя­ти знала, что вот эта кар­ти­на  — порт­рет её отца, а вот эта  — ма­лень­кая, в зо­ло­той раме  — по­да­рок Крам­ско­го, эскиз к его «Не­из­вест­ной».

(10) Ка­те­ри­на Пет­ров­на до­жи­ва­ла свой век в ста­ром доме, ко­то­рый по­ст­ро..л её отец  — из­вест­ный ху­дож­ник. (11) В ста­ро­сти ху­дож­ник вер­нул­ся из Пе­тер­бур­га в своё село, жил на покое и за­ни­мал­ся садом. (12) Но пи­сать он уже не мог, по­сколь­ку дро­жа­ла рука. (13) Да и зре­ние ослаб­ло, часто бо­ле­ли глаза.

(14) Дом был, как го­во­ри­ла Ка­те­ри­на Пет­ров­на, «ме­мо­ри­аль­ный». (15) И по­это­му он на­хо­дил­ся под охра­ной об­ласт­но­го музея.

(1)  Это про­изо­шло на па­лу­бе дач­но­го па­ро­хо­да, под­го­ня­е­мо­го ве­тер­ком к зелёным бе­ре­гам Пе­тер­го­фа.

(2)  Сер­гей Есе­нин, не­дав­но вер­нув­ший­ся из-за гра­ни­цы, за­го­ре­лый, с расстёгну­тым во­ро­том белой ру­баш­ки, весёлый, не­при­выч­но оживлённый, при­сло­нясь к борту, без­оста­но­воч­но читал свои стихи. (3)  В этот вечер Сер­гей Есе­нин был осо­бен­но в ударе: стихи зву­ча­ли так, слов­но поэт бро­сал кому-то вызов мо­ло­до­сти и силы. (4)  И все, кто на­хо­дил­ся на па­лу­бе, не могли ото­рвать от него глаз.

(5)  Но осо­бен­но по­ра­зи­ло меня то, как Алек­сей Тол­стой ре­а­ги­ро­вал на стихи мо­ло­до­го поэта. (6)  Ранее рас­се­ян­ный и не­сколь­ко апа­тич­ный, груз­но си­дев­ший на па­луб­ной ска­мье, сей­час он весь был полон вни­ма­ния и даже по­дал­ся вперёд всем своим телом. (7)  Паль­цы всё силь­нее и ве­се­лее от­би­ва­ли такт на пра­вом ко­ле­не.

(8)  Вдруг Тол­стой резко сдви­нул на за­ты­лок шляпу и стёр со лба вы­сту­пив­ший пот. (9)  Потом встал, груз­но шаг­нул к Сер­гею Есе­ни­ну и ши­ро­ким же­стом трях­нул его за плечи. (10)  Ши­ро­кая улыб­ка оза­ри­ла мя­си­стое, глад­ко вы­бри­тое лицо Алек­сея Тол­сто­го.

(11)  — Вот это стихи!  — взвол­но­ва(н/нн)о про­изнёс Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич. (12)  Он креп­ко обнял не­сколь­ко смущённого и рас­тер..нного мо­ло­до­го поэта и три­жды по­це­ло­вал.

(1) Во­круг про­из­ве­де­ния Ра­фа­э­ля «Сикс­тин­ская ма­дон­на» все­гда было много тайн. (2) Раз­ные по­ко­ле­ния, раз­ные люди на­хо­ди­ли в «Сикс­тин­ской ма­дон­не» что-то своё. (3) Од­на­ко все еди­но­душ­но ви­де­ли в кар­ти­не не толь­ко со­вер­шен­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, но и выс­шую меру че­ло­ве­че­ско­го бла­го­род­ства. (4) И вот это самое зна­ме­ни­тое про­из­ве­де­ние Ра­фа­э­ля, со­здан­ное им около 1516 года, могло быть на­все­гда уте­ря­но в годы Вто­рой ми­ро­вой войны.

(5) Перед своим кра­хом гит­ле­ров­цы спря­та­ли кар­ти­ны зна­ме­ни­той Дрез­ден­ской га­ле­реи в сырых извес(?)ня­ко­вых шах­тах и го­то­вы были во­об­ще взо­рвать и уни­что­жить бес­цен­ные со­кро­ви­ща. (6) Но по при­ка­зу со­вет­ско­го ко­ман­до­ва­ния сол­да­ты Пер­во­го Укра­ин­ско­го фрон­та два ме­ся­ца вели поиск ве­ли­чай­ших ше­дев­ров га­ле­реи. (7) «Сикс­тин­ская ма­дон­на» ве­ли­ко­го Ра­фа­э­ля ока­за­лась в ящике, ко­то­рый был сде­лан из тон­ких, но проч­ных и хо­ро­шо об­ра­бо­тан­ных пла­нок. (8) На дне ящика был укреплён тол­стый кар­тон, а внут­ри ящика  — рамка, оби­тая вой­ло­ком, на ко­то­рой и по­ко­и­лась кар­ти­на. (9) Но в дни войны ящик не мог слу­жить надёжной за­щи­той. (10) В одно мгно­ве­ние он мог вспых­нуть, и...

(11) Когда ящик нашли и от­кры­ли, перед лю­дь­ми пред­ста­ло изоб­ра­же­ние жен­щи­ны див­ной, не­зем­ной кра­со­ты с бо­же­ствен­ным мла­ден­цем на руках. (12) И со­вет­ские сол­да­ты и офи­це­ры, не­сколь­ко лет ша­гавш..е тяжёлыми до­ро­га­ми войны, сняли перед ней пи­лот­ки и фу­раж­ки.

(1) Свод­ки по­го­ды три дня обе­ща­ли грозу. (2) Од­на­ко все эти три дня сияло солн­це, и никто уже не верил, что гроза придёт. (3) По­это­му, со­би­ра­ясь в кино, мы не взяли зон­ти­ки.

(4) Гроза за­хва­ти­ла нас не­ожи­дан­но, об­ру­шив на город по­то­ки воды. (5) Пока мы до­бе­жа­ли до бли­жайш..го подъ­ез­да, про­мок­ли почти на­сквозь.

(6) Мы вста­ли у двери, но в подъ­езд один за дру­гим стре­ми­тель­но вле­та­ли с улицы про­мок­шие люди, встря­хи­ва­лись, и брыз­ги от них ле­те­ли во все сто­ро­ны. (7) Сна­ча­ла мы не­мно­го ото­дви­ну­лись от по­ро­га, а потом под­ня­лись на лест­нич­ную пло­щад­ку пер­во­го этажа.

(8) На улице вовсю пля­сал и буй­ство­вал дождь. (9) Гряз­ные, мут­ные по­то­ки ли­лись по мо­сто­вой, сбе­га­ли со ска­ме­ек, с крыши бе­сед­ки. (10) Какой-то маль­чиш­ка, босой, в за­ка­тан­ных выше колен шта­нах, вос­тор­жен­но и гром­ко визжа, про­мчал­ся по стре­ми­тель­но­му ручью вдоль тро­туа­ра. (11) Но вот на­ко­нец по­свет­ле­ло, дождь стал сти­хать.

(12) Ты ска­за­ла: «Всё равно в кино мы опоз­да­ли. (13) По­бе­жа­ли домой. (14) Я так давно не бе­га­ла бо­си­ком». (15) Я не стал спо­рить. (16) Дождь ещё сеял, тёплый, лёгкий, весёлый, и на душе было радос(?)но. (17) Ты была рядом, и мы то­па­ли бо­си­ком по цен­тру гро­мад­но­го го­ро­да.

(1) В любое про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, без со­мне­ния, вло­же­на душа и серд­це его со­зда­те­ля. (2) В филь­ме или спек­так­ле всё может быть не­на­сто­я­щим, бу­та­фор­ским: стены ком­на­ты, об­ста­нов­ка, вещи, од­на­ко же чув­ства ху­дож­ни­ка, его же­ла­нья, его раз­ду­мья все­гда на­сто­я­щие, под­лин­ные. (3) Они-то как раз и со­став­ля­ют осо­бую силу ис­кус­ства, спо­соб­ную ра(с,сс)тро­гать и рас­ше­ве­лить са­мо­го сдер­жан­но­го че­ло­ве­ка. (4) Сколь­ко раз вы могли ви­деть, как после окон­ча­ния ки­но­кар­ти­ны вста­ют со своих мест зри­те­ли с ещё не про­сох­ши­ми сле­за­ми на гла­зах! (5) Сколь­ко раз, ве­ро­ят­но, вы и сами за­ли­ва­лись не­удер­жи­мым сме­хом, ни­сколь­ко не сму­ща­ясь тем, что во­круг вас сидят чужие люди.

(6) Мы по­то­му-то и любим ис­кус­ство, что оно за­хва­ты­ва­ет нас, обост­ря­ет наши чув­ства, по­буж­да­ет нас ста­но­вит(?)ся лучше, за­став­ля­ет стре­мить­ся к свет­лым и бла­го­род­ным целям. (7) По­сти­гая «веч­ное» и «не­пре­взойдённое», мы, кроме того, на­чи­на­ем ве­рить в то, что и в каж­дом из нас за­ло­же­но то пре­крас­ное, к чему зовёт нас ис­кус­ство.

(8) По моему глу­бо­ко­му убеж­де­нию, ис­кус­ство учит и вос­пи­ты­ва­ет не толь­ко зри­те­лей, но и са­мо­го ху­дож­ни­ка, твор­че­ский путь ко­то­ро­го тру­ден и тер­нист и не­ред­ко при­но­сит огор­че­ния и глу­бо­кие разо­ча­ро­ва­ния. (9) Как и во мно­гих дру­гих про­фес­си­ях, ра­бо­та твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, без­услов­но, тре­бу­ет от него са­мо­от­вер­жен­но­сти, пол­но­го на­пря­же­ния всех сил. (10) Она за­би­ра­ет всё его время, все силы, но зато (я в этом уве­рен!) даёт ему ощу­ще­ние не­обы­чай­ной пол­но­ты и раз­но­об­ра­зия жизни.

(1) Ро­гуль­ник пла­ва­ю­щий (во­дя­ной орех)  — ред­кий, ре­лик­то­вый ев­ро­пей­ский вид се­мей­ства ро­гуль­ни­ко­вых, на­хо­дя­щий­ся в Ев­ро­пе под угро­зой ис­чез­но­ве­ния. (2) Он включён в Крас­ную книгу Рес­пуб­ли­ки Бе­ла­русь.

(3) Ро­гуль­ник  — од­но­лет­нее вод­ное тра­вя­ни­стое рас­те­ние, ино­гда сво­бод­но пла­ва­ющ..е, но обыч­но при­креплённое ко дну. (4) Для во­дя­но­го ореха, как и для дру­гих во­дя­ных рас­те­ний, ха­рак­тер­на раз­но­лист­ность. (5) Пре­жде всего на его стеб­ле по­яв­ля­ют­ся ни­те­вид­ные, рано опа­да­ю­щие ли­стья. (6) Затем на вод­ной по­верх­но­сти ро­гуль­ник раз­ви­ва­ет одну или не­сколь­ко ро­зе­ток ром­би­че­ских, за­зуб­рен­ных ли­стьев, не­сколь­ко на­по­ми­на­ю­щих по форме ли­стья берёзы. (7) Эти ли­стья рас­по­ло­же(н,нн)ы мо­за­ич­но бла­го­да­ря раз­ной длине че­реш­ков.

(8) В верх­ней части че­реш­ков име­ют­ся так на­зы­ва­е­мые «пла­ва­тель­ные пу­зы­ри»  — взду­тия, за­пол­нен­ные воз­ду­хо­нос­ной тка­нью. (9) В па­зу­хах ли­стьев по­яв­ля­ют­ся оди­ноч­ные цвет­ки с бе­лы­ми или ро­зо­ва­ты­ми про­зрач­ны­ми ле­пест­ка­ми. (10) Верх­ние доли ча­шеч­ки цвет­ка по­сте­пен­но отвер­де­ва­ют и пре­вра­ща­ют­ся в легко от­ла­мы­ва­ю­щи­е­ся шипы. (11) Ко­стян­ко­вид­ные плоды  — «орехи»  — имеют ро­го­вид­ные вы­сту­пы. (12) У во­дя­но­го ореха плоды съе­доб­ны. (13) Они также яв­ля­ют­ся цен­ным ле­кар­ствен­ным сырьём.

(14) Ро­гуль­ник пред­по­чи­та­ет пой­мен­ные озёра, куда в по­ло­во­дье по­сту­па­ет све­жая вода, а также за­во­ди рек глу­би­ной 50—200 см, с или­стым грун­том и обо­гащённой же­ле­зом водой. (15) В Бе­ла­ру­си этот вид встре­ча­ет­ся в озёрах бас­сей­нов рек При­пя­ти, Бе­ре­зи­ны, Дне­пра, Сожа, в Го­ро­док­ском рай­о­не Ви­теб­ской об­ла­сти, Жит­ко­вич­ском рай­о­не Мин­ской об­ла­сти.

(1) Од­на­ж­ды в нашей таёжной де­ре­вуш­ке силь­ная гроза по­ва­ли­ла ого­род­ные за­бо­ры и под­гнив­шие те­ле­фон­ные стол­бы, по­сры­ва­ла кое-где крыши, по­вы­во­ра­чи­ва­ла давно со­ста­рив­ши­е­ся берёзы и то­по­ля.

(2) Про­бе­гая утром мимо школы, я услы­шал тре­вож­ный писк и уви­дел на краю кар­ни­за ла­сто­чек, су­е­тя­щих­ся у разорённого вче­раш­ней гро­зой гнез­да. (3) Вет­ром ото­рва­ло от него боль­ше по­ло­ви­ны, из остав­шей­ся трес­нув­шей части гнез­да вы­гля­ды­ва­ли три ещё жел­то­ро­тых птен­ца; их ро­ди­те­ли цеп­ля­лись за стен­ки сарая рядом и, ще­бе­ча, будто плача над не­утеш­ным горем, про­си­ли по­мо­щи. (4) Ка­за­лось, что остат­ки гнез­да вот-вот от­ва­лят(?)ся. (5) А дру­гие ла­сточ­ки по­очерёдно под­ле­та­ли к по­стра­дав­ше­му гнез­ду, за­ви­са­ли на тре­пе­щу­щих кры­льях, слов­но об­ду­мы­вая, что пред­при­нять, и от­ле­та­ли.

(6) Воз­вра­ща­ясь около по­лу­дня, я за­ме­тил, что ла­сточ­ки ре­мон­ти­ру­ют гнез­до «всем миром». (7) Тре­щи­на уже была ак­ку­рат­но за­де­ла­на  — её можно было за­ме­тить лишь по тёмной по­ло­се сырой ещё глины, но ла­сточ­ки с ко­моч­ка­ми стро­и­тель­но­го ма­те­ри­а­ла в клю­вах всё под­ле­та­ли одна за дру­гой.

(8) Вско­ре гнез­до было пол­но­стью во(с,сс)та­нов­ле­но, и ла­сточ­ки уле­те­ли к реке. (9) Они но­си­лись над вод­ной гла­дью, то ка­са­ясь её брюш­ком или кры­лом, то взмы­вая под не­бе­са.

(10)А я стоял и думал: как друж­ны эти милые птицы!

(1) Лей­те­нант резко взял с места, на­прав­ля­ясь к ку­стар­ни­ку, од­на­ко в рых­лом снегу лыжи сколь­зи­ли плохо, про­ва­ли­ва­ясь в глу­бо­кие колеи, из ко­то­рых тор­ча­ли лишь их изо­гну­тые концы. (2) А ветки ку­стар­ни­ка цеп­ля­лись за мас­ки­ро­воч­ный халат, сры­ва­ли с го­ло­вы ка­пю­шон. (3) На­вер­ное, чет­верть часа лей­те­нант про­ди­рал­ся через ку­стар­ник, пока на­ко­нец не вы­рвал­ся в поле. (4) Взгляд его был устремлён вперёд, лей­те­нант не огля­ды­вал­ся, он слы­шал шорох лыж сзади и мер­ное при­выч­ное ды­ха­ние бой­цов. (5) Его гнев по­не­мно­гу стал спа­дать, самая боль­шая беда ми­но­ва­ла, он стал свы­кать­ся с тем, что их оста­лось во­семь. (6) Прав­да, пол­но­стью при­ми­рить­ся с этим было нель­зя. (7) Но труд­ный уча­сток они про­ско­чи­ли, и те­перь важно было не на­рвать­ся в ночи на какие-ни­будь ты­ло­вые части.

(8) Вско­ре на снегу на­ме­тил­ся не­боль­шой спуск, лыжи пошли вперёд легче, рукам стало сво­бод­нее. (9) В вет­ре­ном ноч­ном су­мра­ке слы­шал­ся сплош­ной шорох снега под лы­жа­ми. (10) Лей­те­нант ещё уве­ли­чил темп. (11) До­ро­га была даль­няя, даже слиш­ком даль­няя для одной ночи, и надо было спе­шить. (12) Тут он ещё пом­нил марш­рут, изу­чен­ный на­ка­ну­не по карте, и знал, что скоро опять пойдёт пойма всё той же ре­чуш­ки.

(13) Груп­па быст­ро дви­га­лась в серых ноч­ных су­мер­ках. (14) Бе(з,зз)вёздное небо сплош­ным по­ло­гом на­кры­ло зим­ний про­стор, в ко­то­ром туск­ло тем­не­ли раз­мы­тые пятна ку­стар­ни­ков, де­ре­вьев, бу­рья­на и ещё чего-то не­яс­но­го и за­га­доч­но­го. (15) Ра­ке­ты на пе­ре­до­вой све­ти­ли да­ле­ко сзади. (16) По­сте­пен­но лей­те­нант стал успо­ка­и­ват(?)ся: они про­рва­лись.

(1) Ро­ди­на пись­ма  — Древ­ний Во­сток. (2) На­ид­рев­ней­шей счи­та­ет­ся пись­мен­ность шу­ме­ров, ко­то­рая воз­ник­ла более пяти тысяч лет назад. (3) Су­ще­ству­ет ги­по­те­за, что из шу­мер­ско­го пись­ма про­ис­хо­дят все осталь­ные пись­мен­но­сти (кроме пись­ма майя). (4) Шу­мер­ское пись­мо хо­ро­шо изу­че­но, извес(?)на его мно­го­ве­ко­вая эво­лю­ция от пик­то­грамм к сло­вес­ным и затем к сло­вес­но-сло­го­вым зна­кам.

(5) Самые ран­ние об­раз­цы шу­мер­ской пись­мен­но­сти  — это бирки с пе­ча­тью и по­мет­кой о ко­ли­че­стве пред­ме­тов или жи­вот­ных. (6) Затем по­яви­лись более слож­ные учётные таб­ли­цы. (7) Вы­да­ющ..мся до­сти­же­ни­ем шу­ме­ров было то, что ко­ли­че­ство они обо­зна­ча­ли от­дель­ным зна­ком. (8) На­при­мер, пяти ко­ро­вам со­от­вет­ство­ва­ли пять кру­жоч­ков и ри­су­нок ко­ро­вы, а не пять ри­сун­ков ко­ро­вы, как в дру­гих пись­мен­но­стях. (9) По­сте­пен­но си­сте­ма услож­ня­лась: по­яви­лись стан­дарт­ные знаки  — иеро­гли­фы, с по­мо­щью ко­то­рых легче всего было изоб­ра­жать кон­крет­ные пред­ме­ты. (10) С те­че­ни­ем вре­ме­ни знач­ки всё менее по­хо­ди­ли на ри­сун­ки. (11) У шу­ме­ров по­яви­лись стан­дарт­ные услов­ные знаки, со­сто­яв­шие из кли­но­об­раз­ных чёрто­чек. (12) По форме кли­но­об­раз­ных чёрто­чек шу­мер­ское пись­мо в на­сто­я­щее время на­зы­ва­ют кли­но­пи­сью.

(13) Труд­нее всего было изоб­ра­жать аб­стракт­ные по­ня­тия, имена соб­ствен­ные. (14) В этом по­мо­гал ре­бус­ный прин­цип, при ко­то­ром, на­при­мер, знак стре­лы ис­поль­зо­ва­ли не толь­ко для слова «стре­ла», но и для слова «жизнь». (15) Шу­ме­ры по­сто­ян­но при­ме­ня­ли ре­бус­ный прин­цип и за­кре­пи­ли за не­ко­то­ры­ми зна­ка­ми не кон­крет­ное зна­че­ние, а зву­ко­вое чте­ние.

(1) Гео­гра­фи­че­ская обо­лоч­ка яв­ля­ет­ся круп­нейш..м при­род­ным ком­плек­сом Земли. (2) И три внеш­ние обо­лоч­ки Земли  — ли­то­сфе­ра, гид­ро­сфе­ра, ат­мо­сфе­ра  — тесно вза­и­мо­свя­за(н,нн)ы. (3) Так, газы ат­мо­сфе­ры про­ни­ка­ют в воду и в гор­ные по­ро­ды. (4) Вода про­са­чи­ва­ет­ся в зем­ную кору, раз­мы­ва­ет и рас­тво­ря­ет гор­ные по­ро­ды. (5) И далее ча­сти­цы гор­ных пород по­па­да­ют в ат­мо­сфе­ру, а рас­тво­ри­мые ве­ще­ства  — в воду. (6) Всё это про­ис­хо­дит при уча­стии сол­неч­но­го света и тепла. (7) В ре­зуль­та­те та­ко­го вза­и­мо­дей­ствия верх­ние слои ли­то­сфе­ры, вся гид­ро­сфе­ра и ниж­ние слои ат­мо­сфе­ры об­ра­зу­ют еди­ную си­сте­му  — гео­гра­фи­че­скую обо­лоч­ку.

(8) Усло­вия в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке бла­го­при­ят­ны для раз­ви­тия жизни. (9) Мил­ли­ар­ды лет назад в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке по­яви­лись ор­га­низ­мы, ко­то­рые затем на­ча­ли в ней раз­ви­вать­ся и рас­про­стра­нять­ся. (10) Впо­след­ствии они сами стали важ­ней­шим эле­мен­том гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ки, из­ме­нив и объ­еди­нив осталь­ные её части.

(11) Имен­но эти ор­га­низ­мы со­зда­ли «живую» обо­лоч­ку Земли  — био­сфе­ру. (12) Со­глас­но уче­нию о био­сфе­ре Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча Вер­над­ско­го, из­вест­но­го рус­ско­го учёного, ака­де­ми­ка, био­сфе­ра со­сто­ит из живых ве­ществ, то есть из всех жи­ву­щих на Земле ор­га­низ­мов, и не­жи­вых ве­ществ, со­здан­ных и пе­ре­ра­бо­тан­ных этими ор­га­низ­ма­ми. (13) Не­об­хо­ди­мо от­ме­тить, что био­сфе­ра на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном дви­же­нии: её раз­ви­тие про­дол­жа­ет­ся и в на­сто­я­щий пе­ри­од су­ще­ство­ва­ния пла­не­ты.

(1) По за­клю­че­нию Япон­ской ме­ди­цин­ской ас­со­ци­а­ции, по­жи­лым людям для сча­стья нужны три усло­вия. (2) Во-пер­вых, быть здо­ро­вым. (3) Во-вто­рых, эко­но­ми­че­ски не­за­ви­си­мым. (4) В-тре­тьих, со­хра­нять любые увле­че­ния, раз­де­лять их с дру­зья­ми.

(5) Что ка­са­ет­ся здо­ро­вья, то Япо­ния за­ни­ма­ет пер­вое место в мире по про­дол­жи­тель­но­сти жизни. (6) И это го­во­рит само за себя. (7) А вы­со­кий уро­вень ме­ди­цин­ско­го об­слу­жи­ва­ния и пре­иму­ще­ства тра­ди­ци­он­ной на­ци­о­наль­ной диеты сде­ла­ли для япон­цев уход на пен­сию в 65 лет на­ча­лом «вто­рой жизни».

(8) Вто­рая за­да­ча  — обес­пе­чить по­жи­лых людей ма­те­ри­аль­но  — в Япо­нии тоже ре­ше­на.

(9) Но ведь, кроме здо­ро­вья и эко­но­ми­че­ской не­за­ви­си­мо­сти, че­ло­ве­ку пре­клон­но­го воз­рас­та нужны лю­би­мые увле­че­ния. (10) Япон­ский образ жизни бла­го­при­ят­ству­ет и этому. (11) В Стра­не вос­хо­дящ..го солн­ца у жен­щин по-преж­не­му по­пу­ляр­ны ике­ба­на и чай­ная це­ре­мо­ния, у муж­чин  — кал­ли­гра­фия и бо­е­вые ис­кус­ства . (12) Не вы­хо­дят из моды круж­ки баль­ных тан­цев, куда ходят те, кому за 70. ( 13) На­ко­нец, по­жи­лых людей при­зы­ва­ют изу­чать ино­стран­ные языки, так как это спо­соб­ству­ет улуч­ше­нию па­мя­ти.

(14) Быть об­щи­тель­ным, не до­пус­кать, чтобы с го­да­ми сужал­ся круг ин­те­ре­сов,  — вот залог оп­ти­ми­сти­че­ско­го взгля­да на жизнь. (15) А он, в свою оче­редь, обес­пе­чи­ва­ет пси­хи­че­ское здо­ро­вье, что поз­во­ля­ет япон­цу чу(?)ство­вать себя счаст­ли­вым, не­смот­ря на воз­раст.

(1) Лётчик вышел, тя­же­ло ка­ча­ясь, из ка­би­ны, упал на на­гре­тую солн­цем землю и так про­ле­жал без дви­же­ния не­сколь­ко часов. (2) Но к концу дня, когда солн­це на­ча­ло кло­нить­ся к за­ка­ту, он по­ше­ве­лил­ся, от­крыл глаза и при­слу­шал­ся. (3) Ему по­ка­за­лось, что сол­неч­ный свет шумит усы­пи­тель­но и рав­но­мер­но. (4) За­га­доч­ный этот звук за­ста­вил его сесть и осмот­реть­ся.

(5) Где-то да­ле­ко, почти на самом краю земли, про­кри­чал петух, а в ку­стах за­тре­ща­ла, вер­тясь, какая-то кро­шеч­ная птица с крас­ным хо­хол­ком. (6) «Земля»,  — ска­зал лётчик, и тяжёлый комок под­ка­тил к горлу. (7) Ни­ко­гда до этих пор он не знал и не думал, что Земля так тро­га­тель­на и так нежна.

(8) Го­ло­ва у лётчика кру­жи­лась. (9) И он не видел, как де­воч­ка лет две(н,нн)адца­ти, обык­но­вен­ная меч­та­тель­ная де­воч­ка, лю­бив­шая бро­дить по скло­нам горы и пред­став­лять себя Зо­луш­кой, из­гнан­ной из дому, бе­жа­ла к нему. (10) Она за­ды­ха­лась. ( 11) Она сразу по­ня­ла, что про­изо­шло, что это лежит раз­бив­ший­ся лётчик. ( 12) Она пла­ка­ла и не вы­ти­ра­ла слёз, они сле­та­ли с её по­блед­нев­ших щёк и брыз­га­ли на её руки и свет­лое пла­тье, но после каж­дой тяжёлой слезы глаза де­воч­ки сияли всё боль­ше и боль­ше. (13) Лётчик, оч­нув­шись, уви­дел в этих гла­зах и ла­зурь, и блеск, и неж­ность, и страх за его жизнь, и лю­бовь, такую же неж­ную, как вен­чик со­вер­шен­но кро­шеч­но­го гор­но­го цвет­ка, ще­ко­тавш..го его щёку.

(1) Павла Ми­хай­ло­ви­ча Тре­тья­ко­ва едва ли можно на­звать кол­лек­ци­о­не­ром в при­выч­ном смыс­ле этого слова. (2) По­свя­тив всю жизнь со­би­ра­нию кар­тин, отдав этому делу все силы и сред­ства  — от на­чаль­ной по­куп­ки кар­тин до воз­ве­де­ния зда­ния га­ле­реи,  — Тре­тья­ков по­сту­пал не как оди­ноч­ка-ис­ка­тель, а как со­зда­тель об­ще­на­род­но­го со­бра­ния изоб­ра­зи­тель­ных бо­гатств. (3) Всю жизнь он при­об­ре­тал кар­ти­ны, всё луч­шее в рус­ской на­ци­о­наль­ной жи­во­пи­си, а потом по­да­рил Москве.

(4) Пер­во­на­чаль­но Павел Ми­хай­ло­вич по­ку­пал кар­ти­ны со­вре­мен­ни­ков, от­да­вая пред­по­чте­ние ху­дож­ни­кам де­мо­кра­ти­че­ско­го на­прав­ле­ния. (5) По­дол­гу про­ста­и­ва­ли по­се­ти­те­ли перед ярко-кра­соч­ны­ми ба­таль­ны­ми по­лот­на­ми ху­дож­ни­ка Ве­ре­ща­ги­на, перед об­ли­чи­тель­ным «Не­рав­ным бра­ком» Пу­ки­ре­ва или ис­то­ри­ко-ро­ман­ти­че­ской «Княж­ной Та­ра­ка­но­вой» Фла­виц­ко­го.

(6) Затем у Тре­тья­ко­ва воз­ник­ла ин­те­рес­ная мысль  — по­ка­зать ис­кус­ство в дви­же­нии, в че­ре­до­ва­нии сти­лей и на­прав­ле­ний. (7) По­явил­ся зал с оду­хо­творёнными и воз­вы­шен­ны­ми порт­ре­та­ми, ко­то­рые были на­пи­са­ны ста­ры­ми ма­сте­ра­ми: Ле­виц­ким, Бо­ро­ви­ков­ским, Ро­ко­то­вым, а также более близ­ки­ми по вре­ме­ни к Тре­тья­ко­ву ху­дож­ни­ка­ми  — Тро­пи­ни­ным, Ве­не­ци­а­но­вым, Брюл­ло­вым.

(8) Со­бы­ти­ем ху­до­же­ствен­ной и об­ще­ствен­ной жизни Моск­вы, да и всей Рос­сии, стало по­яв­ле­ние в га­ле­рее таких круп­ных по­ло­тен, как «Иван Гроз­ный и сын его Иван» Ильи Ре­пи­на, «Утро стре­лец­кой казни», «Бо­яры­ня Мо­ро­зо­ва» Ва­си­лия Су­ри­ко­ва, «Яв­ле­ние Хри­ста на­ро­ду» Алек­сандра Ива­но­ва.

(9) Тре­тья­ков все­гда по­ра­жал без­оши­боч­но­стью вкуса. (10) Это поз­во­ли­ло ему со­брать ве­ли­ко­леп­ную кол­лек­цию кар­тин и со­здать музей на­ци­о­наль­ной жи­во­пи­си.

(1) Все знают, как важно бе­речь в об­ли­ке нашей земли, нашей стра­ны всё то, что может тро­нуть че­ло­ве­че­ское серд­це и оста­вить о себе бла­го­дар­ную па­мять. (2) Од­на­ко, если при­смот­реть­ся, мы всё-таки плохо бережём то, что не­пре­мен­но надо бе­речь. (3) На­при­мер, ча­стень­ко на «клоч­ке земли, при­пав­шем к трём берёзам», можно уви­деть кучу бе­тон­но­го му­со­ра, или за­бы­тую ржа­вую се­ял­ку, или «не­тлен­ную» кучу по­ли­эти­ле­но­вых меш­ков из-под удоб­ре­ний. (4) Опуш­ки лесов и по­ло­сы ле­со­по­са­док в степи опа­ле­ны хи­ми­ка­та­ми, не­ак­ку­рат­но рас­пылёнными с самолёта. (5) Де­ре­вья в лесу ис­пач­ка­ны пят­на­ми мас­ля­ной крас­ки  — по­ме­ча­ли ту­ри­сти­че­ский марш­рут.

(6) Или ещё такой при­мер: зелёный тра­вя­ной склон горы не­ред­ко из­ре­зан гро­мад­ны­ми бук­ва­ми ка­ко­го-ни­будь при­зы­ва, на­при­мер: «Бе­ре­ги­те лес!». (7) До­сти­га­ет ли цели этот при­зыв, когда его вы­ру­ба­ют ло­па­той в зелёном дёрне? (8) После всего этого как-то даже не­лов­ко го­во­рить о тон­ко­стях вос­при­я­тия че­ло­ве­ком кра­со­ты пей­за­жа.

(9) Таким об­ра­зом, со­гла­си­тесь, за­бо­та об об­ли­ке нашей земли, без­услов­но, яв­ля­ет­ся очень важ­ной за­да­чей. (10) Ис­то­ки сы­нов­не­го чув­ства к от­чиз­не лежат там, где мы рож­да­ем­ся и живём. (11) Наша Ро­ди­на долж­на оста­вать­ся пре­крас­ной во всех угол­ках. (12) Это дело нашей со­ве­сти, нашей куль­ту­ры, это наш долг.

(1) Бобр - жи­вот­ное из от­ря­да гры­зу­нов с цен­ным мехом. (2) Мех вы­со­кий, гу­стой, мяг­кий, от свет­ло- до тёмно-ко­рич­не­во­го силь­но раз­ви­та под­пуш­ка.

(3) Бобр имеет внеш­нее сход­ство с во­дя­ной кры­сой. ( 4) Тело у него об­те­ка­е­мой формы не­боль­шая го­ло­ва с плот­но при­жа­ты­ми ма­лень­ки­ми ушами, ко­рот­кая шея и мас­сив­ное, по­сте­пен­но рас­ши­ря­ю­ще­е­ся к се­ре­ди­не ту­ло­ви­ще. (5) Окан­чи­ва­ет­ся ту­ло­ви­ще силь­ным вес­ло­об­раз­ным хво­стом, плос­ким и по­кры­тым оро­го­вев­ши­ми че­шуй­ка­ми. (6) Хвост слу­жит рулём при пла­ва­нии и ны­ря­нии, а в мо­мент опас­но­сти бобр подаёт сиг­на­лы чле­нам своей семьи, гром­ко шлёпая хво­стом по воде.

(7) По­верх губ тор­чат боль­шие силь­ные резцы - од­но­вре­мен­но пила и мо­ты­га вод­но­го гры­зу­на. (8) С по­мо­щью этих рез­цов он легко под­та­чи­ва­ет за две - три ми­ну­ты мо­ло­дую осину тол­щи­ной в че­ло­ве­че­скую руку. (9) А бла­го­да­ря за­мы­ка­ю­щим­ся мя­си­стым нозд­рям бобр, плот­но сжав их, может на­хо­дить­ся под водой чет­верть часа.

(10) Пе­ред­ние и зад­ние ко­неч­но­сти бобра раз­лич­ны. (11) Пе­ред­ние ноги ма­лень­кие, но силь­ные. (12) Они на­по­ми­на­ют руки, так как бобр обыч­но ими поль­зу­ет­ся при еде. (13) Зад­ние ноги длин­нее и снаб­же­ны пла­ва­тель­ны­ми пе­ре­пон­ка­ми. (14) Когти боль­шие, на вто­ром паль­це зад­ней ко­неч­но­сти ко­готь раз­дво­ен (для расчёсы­ва­ния меха).

( 15) Бобр ак­ти­вен ночью и в су­мер­ках, днём его ак­тив­ность сни­жа­ет­ся. ( 16) Живёт бобр возле чи­стой воды, на ле­си­стом бе­ре­гу.

(1) Сколь­ко раз я за­ча­ро­ван­но стоял перед глав­ным укра­ше­ни­ем зна­ме­ни­то­го Тро­иц­ко­го со­бо­ра  — ико­ной про­слав­лен­но­го жи­во­пис­ца Ан­дрея Рублёва! (2) В иконе во­пло­ще­ны луч­шие свой­ства его та­лан­та: оду­хо­творённость, нрав­ствен­ное бла­го­род­ство и про­сто­та. (3) А ещё не­обык­но­вен­ная игра кра­сок... (4) Ху­дож­ник все­гда стре­мил­ся со­зда­вать иконы, ко­то­рые, ка­за­лось, из­лу­ча­ли свет.

(5) На зна­чи­тель­ной по раз­ме­рам доске Ан­дрей Рублёв изоб­ра­зил вет­хо­за­вет­ную Тро­и­цу  — яв­ле­ние Ав­ра­аму Бога в виде трёх ан­ге­лов. (6) За каж­дым из трёх ан­ге­лов изоб­ра­же­на его эм­бле­ма. (7) За одним  — древо, ко­то­рое по биб­лей­ско­му по­вест­во­ва­нию озна­ча­ет «древо жизни». (8) За вто­рым  — воз­вы­ша­ют­ся лёгкие, строй­ные па­ла­ты, яв­ля­ю­щи­е­ся ху­до­же­ствен­ным об­ра­зом ра­дост­но­го и вдох­но­вен­но­го по­зна­ния. (9) За тре­тьим ан­ге­лом на­хо­дит­ся гора  — древ­ний сим­вол всего воз­вы­шен­но­го.

(10) Уже при пер­вом взгля­де на икону зри­тель ока­зы­ва­ет­ся в плену гра­ци­оз­ных, пе­ву­чих линий её ри­сун­ка и неж­ней­шей кра­со­ты со­че­та­ю­щих­ся цве­тов. (11) Ху­дож­ник и ис­кус­ство­вед И. Гра­барь писал, что «Тро­и­ца» свер­ка­ет «выс­шим, не­зем­ным све­том». (12) Свет этот сияет в белых и го­лу­бо­ва­тых про­бе­лах, он на­по­ми­на­ет од­но­вре­мен­но и го­лу­биз­ну неба, и за­цве­та­ю­щий лён, и пер­вые ва­силь­ки в зе­ле­не­ю­щей ещё ржи.

(13) Ещё долго учёные будут изу­чать ис­то­рию со­зда­ния зна­ме­ни­той иконы. (14) А три за­дум­чи­вых и груст­ных ан­ге­ла в мер­ца­ю­щем свете лам­пад из века в век будут вести свою без­молв­ную и та­ин­ствен­ную бе­се­ду над мо­ги­лой «ве­ли­ко­го стар­ца»...

(1) Мы при­шли в этот мир, чтобы рас­ши­рить его про­сто­ры, на­пол­нить его све­жим духом на­деж­ды и новых свер­ше­ний. (2) За­бы­вать эту ве­ли­кую мис­сию  — зна­чит об­кра­ды­вать самих себя.

(3) Нель­зя рас­тра­чи­вать жизнь, вы­брав по­зи­цию пас­сив­но­го на­блю­да­те­ля. (4) Нужно, чтобы каж­дое утро нам было ради чего под­ни­мать­ся с по­сте­ли. (5) Как бы ни было тя­же­ло, нужно на­учить­ся меч­тать и ле­тать!

(6) «Раз в жизни фор­ту­на сту­чит­ся в дверь каж­до­го че­ло­ве­ка, од­на­ко очень часто он не слы­шит её стука»,  —- горь­ко шутил Марк Твен.

(7) Про­сто так удача и сча­стье ни­ко­му не па­да­ют с неба. (8) На­сто­я­щий успех  — это когда пред­ва­ри­тель­ная под­го­тов­ка встре­ча­ет­ся с бла­го­при­ят­ной воз­мож­но­стью.

(9) Таких бла­го­при­ят­ных воз­мож­но­стей, во­пре­ки Марку Твену, не так уж и мало.

(10) Беда в том, что редко кто тру­дит­ся над тем, чтобы встре­тить гос­по­жу Фор­ту­ну во все­ору­жии.

(11) Же­ла­ния да­ют­ся че­ло­ве­ку вме­сте со сред­ства­ми, не­об­хо­ди­мы­ми для до­сти­же­ния же­ла­е­мо­го. (12) Не бой­тесь труд­но­стей, меч­тай­те о вы­со­ком и ве­ли­ком. (13) Толь­ко если мы знаем свою цель и по­ни­ма­ем, ка­ко­во наше пред­на­зна­че­ние на этой земле, мы не будем рас­тра­чи­вать силы и время по­пу­сту.

(1) Два дня и три ночи бе­си­лась не­по­го­да, на тре­тий день улег­лась.(2) Ветер стих, не­ожи­дан­но усту­пив ти­ши­не и мо­ро­зу. (3) Ма­ли­но­вый сол­неч­ный шар кос­нул­ся края не­бес­ной ла­зу­ри. (4) Он всплы­вал из-за леса, умень­ша­ясь и пла­вясь в сли­ток зо­ло­та. (5) И вдруг этот сле­пя­щий сли­ток быст­ро от­де­лил­ся от го­ри­зон­та.

(6) Вся лес­ная сти­хия при­ня­ла не­ви­дан­но ска­зоч­ный образ. (7) Без­бреж­ная, не­по­роч­но чи­стая го­лу­бая ла­зурь была тем гуще, чем даль­ше от солн­ца. (8) На дру­гом не­бес­ном краю ещё уми­рал сизый су­мрак ночи. (9) Месяц, ясно и чётко от­те­ня­е­мый этим свет­лым су­мра­ком, блед­нел над ле­са­ми, когда снега за­ис­кри­лись во­круг. ( 10) Ели, отя­гощённые бе­лы­ми снеж­ны­ми клу­ба­ми, из­ме­ни­ли свои очер­та­ния, но без­молв­ство­ва­ли. ( 11) Кроны ста­рых сосен гордо оста­лись сами собою.

(12) Пар ещё не остыв­ших влаж­ных низин под­нял­ся на уро­вень дре­вес­ных вер­шин и замёрз, рас­сы­пал­ся на сво­бод­ных от снега вет­ках берёз. (13) Несчётные рос­сы­пи мель­чай­ших би­се­ри­нок за­свер­ка­ли на солн­це. (14) С по­след­ним ко­лы­ха­ни­ем ис­че­за­ю­ще­го осен­не­го тепла всё замёрзло. ( 15) Мороз начал не­спеш­но гра­нить, ко­вать, се­реб­рить всё, что имело хоть самую малую долю влаги.

(16) Лес­ная речка, ещё вчера бе­жав­шая нав­стре­чу ме­те­ли, на­ча­ла сдав­ли­вать­ся се­реб­ря­ны­ми зуб­ца­ми. (17) Про­зрач­ный лёд смело на­пол­зал на се­ре­ди­ну струи, сужая во­дя­ной ток проч­ным пан­ци­рем.

(18) И всё во­круг бес­шум­но сияло, свер­ка­ло, ис­кри­лось от мо­роз­но­го света.

(1) Все знают, что город рас­тет в ши­ри­ну. (2) А вот о вер­ти­каль­ных го­ро­дах се­год­ня го­во­рят как о яв­ле­нии пусть не со­всем далёкого, но бу­ду­ще­го. (3) Вы­со­та домов в таком го­ро­де может даже пре­вы­шать две ты­ся­чи мет­ров. (4) И про­ект по­доб­но­го су­пер­со­ору­же­ния не­дав­но со­здан япон­ски­ми учёными.

(5) Ги­гант­ский не­бо­скрёб поделён на че­тыр­на­дцать сек­ций. (6) Каж­дая из таких сек­ций  — уни­вер­саль­ный мик­ро­рай­он, центр ко­то­ро­го пред­став­ля­ет собой от­кры­тое воз­ду­ху и свету про­стран­ство, за­са­жен­ное де­ре­вья­ми, цве­та­ми, де­ко­ра­тив­ны­ми ку­стар­ни­ка­ми. (7) Ис­кус­ствен­но со­здан­ный ланд­шафт пред­по­ла­га­ет на­ли­чие ру­чей­ков, кас­ка­дов и раз­но­об­раз­ных водоёмов, не­смот­ря на то что с по­мо­щью мощ­ных гид­рав­ли­че­ских си­стем воду придётся по­да­вать на го­ло­во­кру­жи­тель­ную вы­со­ту.

(8) Ко­ни­че­ская форма зда­ния по­мо­жет за­щи­тить­ся от гроз­ных сил при­ро­ды: зем­ле­тря­се­ний, цу­на­ми, смер­чей, тай­фу­нов, про­лив­ных до­ждей. (9) А в слу­чае силь­ной жары, хо­ло­да, по­ни­же­ния уров­ня кис­ло­ро­да в ат­мо­сфе­ре этажи этого чудо-зда­ния мгно­вен­но са­мо­за­кры­ва­ют­ся, не­до­ста­ток же того или иного кли­ма­ти­че­ско­го па­ра­мет­ра вос­пол­ня­ет­ся ис­кус­ствен­но.

(10) Пла­ни­ров­ка квар­тир в блок-сек­ци­ях будет сво­бод­ной, с пе­ре­нос­ны­ми са­мо­ото­дви­га­ю­щи­ми­ся пе­ре­го­род­ка­ми. (11) Она, кроме са­ни­тар­ной зоны, создаётся са­ми­ми жиль­ца­ми с по­мо­щью ком­пью­тер­ных тех­но­ло­гий. ( 12) По­ми­мо жилых бло­ков, на эта­жах ги­пер­не­бо­скрёбов будут раз­ме­щать­ся про­из­вод­ствен­ные и ад­ми­ни­стра­тив­но-куль­тур­ные со­ору­же­ния.

(13) Со­вре­мен­ные зод­чие меч­та­ют о новой Ва­ви­лон­ской башне! (14) И во­пло­ще­ние этой мечты  — дело не та­ко­го уж далёкого бу­ду­ще­го!

(1) Му­зы­ка (от гре­че­ско­го «musike»  — ис­кус­ство муз)  — вид ис­кус­ства, в ко­то­ром ху­до­же­ствен­ные об­ра­зы фор­ми­ру­ют­ся с по­мо­щью зву­ков и ко­то­рый ха­рак­те­ри­зу­ет­ся особо ак­тив­ным и не­по­сред­ствен­ным воз­дей­стви­ем на внут­рен­ний мир че­ло­ве­ка.

(2) Звук как ос­но­ва му­зы­каль­ной об­раз­но­сти и вы­ра­зи­тель­но­сти лишён смыс­ло­вой кон­крет­но­сти слова, не вос­про­из­во­дит фик­си­ро­ван­ных, ви­ди­мых кар­тин мира зву­ча­щим ис­кус­ством му­зы­ку де­ла­ет ин­то­на­ция. (3) К сред­ствам вы­ра­зи­тель­но­сти в му­зы­ке от­но­сят­ся также сле­ду­ю­щие ком­по­нен­ты му­зы­каль­ной формы: ме­ло­дия, фак­ту­ра, по­ли­фо­ния, гар­мо­ния, ритм, ком­по­зи­ция и дру­гие.

(4) Му­зы­ка об­ла­да­ет ярко вы­ра­жен­ны­ми на­ци­о­наль­ны­ми чер­та­ми, про­яв­ля­ю­щи­ми­ся в её ин­то­на­ци­он­ном, ме­ло­ди­че­ском, рит­ми­че­ском строе. (5) Осо­бен­но ха­рак­тер­но это для на­род­но­го му­зы­каль­но­го твор­че­ства, пред­став­лен­но­го в куль­ту­ре каж­дой нации.

(6) В за­ви­си­мо­сти от средств, с по­мо­щью ко­то­рых вос­про­из­во­дит­ся му­зы­ка, раз­ли­ча­ют во­каль­ную, ин­стру­мен­таль­ную, во­каль­но-ин­стру­мен­таль­ную му­зы­ку. (7) Раз­ли­ча­ют также виды му­зы­ки (сим­фо­ни­че­ская, опер­ная, ка­мер­ная и др.) и жанры (песня, танец, со­на­та, сюита, этюд, сим­фо­ния, опера).

(8) Спе­ци­фи­че­ские осо­бен­но­сти му­зы­ки, её спо­соб­ность вы­ра­жать тон­чай­шие от­тен­ки чувств и пси­хи­че­ских со­сто­я­ний, а также воз­дей­ство­вать на глу­бин­ный мир че­ло­ве­ка де­ла­ют по­нят­ной ту роль, ко­то­рая от­во­ди­лась ей как сред­ству вос­пи­та­ния на про­тя­же­нии всей ис­то­рии раз­ви­тия че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ства. (9) Зна­чи­тель­ное воз­дей­ствие на че­ло­ве­ка ока­зы­ва­ет клас­си­че­ская му­зы­ка, об­ла­да­ю­щая свой­ством по-сво­е­му

со­вер­шен­ство­вать и воз­вы­шать душу.

(1) Как бы часто ты ни бывал в лесу, вся­кий раз он удив­ля­ет но­виз­ной впе­чат­ле­ний. (2) Есть осо­бен­ная ра­дость для души в свет­лой све­же­сти берёзовых рощ и в сдер­жан­ной силе ве­ко­вых дуб­рав, в та­ин­ствен­но­сти гу­стых ель­ни­ков и в шуме сос­но­во­го бора. (3) Ветка цве­ту­щей ивы, ог­нен­но-баг­ря­ный кле­но­вый лист, ко­рич­не­вая шляп­ка бо­ро­ви­ка, пение птиц и даже жуж­жа­ние шмеля  — всё это на­пол­ня­ет лес под­лин­ной по­э­зи­ей.

(4) А бы­ва­ли ли вы когда-ни­будь в Бе­ло­веж­ской пуще? (5) Её не­брос­кая, на пер­вый взгляд, кра­со­та об­ла­да­ет осо­бой при­тя­га­тель­ной силой, спо­соб­ной глу­бо­ко тро­нуть душу.

(6) Не­за­бы­ва­е­мое впе­чат­ле­ние про­из­во­дят древ­ние ве­ко­вые ель­ни­ки и мо­гу­чие дуб­ра­вы  — па­мять о тех пер­во­здан­ных лесах, ко­то­рые по­кры­ва­ли в про­шлом боль­шую часть Ев­ро­пы. (7) Дикий мир пущи не­обык­но­вен­но раз­но­об­ра­зен: он дре­муч и све­тел, угрюм и ра­до­стен, стар и молод. (8) Осо­бен­но жи­во­пис­ны здесь дуб­ра­вы, уди­ви­тель­но на­ряд­ные осе­нью, когда их мощ­ные кроны на­ли­ва­ют­ся яр­ки­ми крас­ка­ми.

(9) Здесь ни­ко­гда не бы­ва­ет скуч­но! (10) Ведь каж­дая тропа, уво­дя­щая вглубь, таит ра­дость новых от­кры­тий. (11) И, по­сти­гая их шаг за шагом, как будто по­па­да­ешь в зелёный, пол­ный уди­ви­тель­ной жизни храм, омы­тый бла­го­дат­ны­ми до­ждя­ми, про­гре­тый жар­ким солн­цем, напоённый за­па­хом хвои, цве­тов и трав. (12) Так да­вай­те же бе­речь Бе­ло­веж­скую пущу  — наше на­ци­о­наль­ное до­сто­я­ние!

(1) Ни­ки­та проснул­ся с пред­чув­стви­ем сча­стья, по­то­му что дол­жен был на­ко­нец прий­ти обоз с обе­щан­ным дедом Ни­ки­фо­ром по­дар­ком. (2) Маль­чик по­ско­рее одел­ся и вышел во двор.

(3) Утро было ясное и мо­роз­ное. (4) Над всей де­рев­ней сто­я­ли стол­бы си­не­го дыма. (5) За ночь на де­ре­вьях ещё гуще лёг иней, а огром­ные то­по­ля над пру­дом со­всем опу­сти­ли за­сне­жен­ные ветви.

(6) Вско­ре Ни­ки­та уви­дел, что на до­ро­ге, пра­вее де­рев­ни, по­яви­лись возы. (7) Один за дру­гим они вы­полз­ли из овраж­ка и по­пле­лись по до­ро­ге вдоль пруда к пло­ти­не. (8) Всего в обозе было шест­на­дцать саней. (9) Ло­ша­ди шли бодро, хло­па­ли кнуты, пар стоял над обо­зом.

(10) Пер­вым въе­хал на двор во главе обоза Ни­ки­фор, ко­ре­на­стый ста­рик в ва­лен­ках, об­мо­тан­ных верёвками. (11) Он обер­нул­ся и крик­нул тем, кто был по­за­ди:

(12)  — Эй, за­во­ра­чи­вай к ам­ба­рам, а по­след­ний воз к дому.

(13) Когда этот воз при­бли­зил­ся, Ни­ки­та не сразу понял, что на нём лежит. (14) Это было что-то боль­шое, стран­ной формы, зелёное, с длин­ной крас­ной по­ло­сой. (15) У маль­чи­ка за­би­лось серд­це. (16) На санях ле­жа­ла, скри­пя и по­ка­чи­ва­ясь, двухвёсель­ная кру­то­но­сая лодка. (17) Сбоку лодки из саней тор­ча­ли два зелёных весла и мачта с мед­ной ма­ков­кой на конце.

(18) Так вот какой был по­да­рок, обе­щан­ный дедом Ни­ки­фо­ром!

(1) Смог бы мир су­ще­ство­вать без птиц? (2) Если бы и смог, то это был бы мир с без­молв­ны­ми по­ги­ба­ю­щи­ми ле­са­ми и ни­чтож­ны­ми уро­жа­я­ми. (3) Рас­пло­ди­лись бы в огром­ном ко­ли­че­стве клещи, гры­зу­ны, убыт­ки от ко­то­рых ис­чис­ля­лись бы мил­ли­о­на­ми руб­лей. (4) Без птиц ни­че­го не оста­лось бы от наших уро­жа­ев. (5) Ведь птицы про­жор­ли­вы и съе­да­ют не­ве­ро­ят­ное ко­ли­че­ство жуков, па­у­ков, гу­се­ниц, мышей. (6) Боль­шая си­ни­ца, на­при­мер, уни­что­жа­ет за день до шести тысяч на­се­ко­мых, а пара ка­ню­ков ис­треб­ля­ет за лето до ты­ся­чи гры­зу­нов, что сбе­ре­га­ет пол­то­ры тонны зерна. (7) Как же бла­го­да­рен дол­жен быть че­ло­век своим пер­на­тым дру­зьям! (8) Как же бе­реж­но дол­жен он от­но­сить­ся к ним!

(9) У нас ещё есть воз­мож­ность со­хра­нить уди­ви­тель­ный мир при­ро­ды, од­на­ко одним ор­ни­то­ло­гам не под силу такое, не обой­тись им без по­мо­щи мно­же­ства лю­би­те­лей на­ту­ра­ли­стов. (10) Эта по­мощь за­клю­ча­ет­ся не толь­ко в не­тер­пи­мом от­но­ше­нии к тем, кто губит пер­на­тых, но и в за­бо­те о лесе, о зелёном убран­стве го­ро­дов и сёл, в под­корм­ке птиц, устрой­стве гнез­до­вий.

(11) Каж­дый че­ло­век дол­жен осо­зна­вать свою граж­дан­скую от­вет­ствен­ность за судь­бу Земли. (12) Пока этого не будет, эко­ло­ги­че­ские про­бле­мы не могут быть успеш­но ре­ше­ны.

(1) При­бли­жа­лась буря. (2) Мы спу­сти­ли парус в одно мгно­ве­ние. (3) Не­сколь­ко уда­ров весла  — и лодка укры­лась за ги­гант­ской ба­заль­то­вой сте­ной, попав в от­но­си­тель­но спо­кой­ный водоём. (4) В самой се­ре­ди­не на­ше­го укры­тия под­ни­мал­ся из воды боль­шой плос­кий ка­мень. (5) По­верх­ность этого камня была по­кры­та бу­ры­ми во­до­рос­ля­ми и ра­ко­ви­на­ми. (6) Во­круг нас вы­си­лись ги­гант­ские утёсы, круто, а ме­ста­ми от­вес­но об­ры­ва­ю­щи­е­ся в море.

(7) Волны с гро­хо­том та­ра­ни­ли стену, но она стой­ко вы­дер­жи­ва­ла на­тиск моря. (8) Вет­ром пе­ре­бра­сы­ва­ло через неё брыз­ги. (9) Волны пе­ни­лись, дро­би­лись и, ослаб­лен­ные, с ур­ча­ни­ем ухо­ди­ли за ба­заль­то­вую стен­ку, выплёски­ва­ясь на камни, к ко­то­рым была при­вя­за­на лодка.

(10) Вы­ка­чав из лодки воду, мы пе­ре­бра­ли всё наше иму­ще­ство и уло­жи­ли его по­луч­ше, при­крыв свер­ху бре­зен­том и об­вя­зав по­креп­че верёвками. (11) Затем мы оде­лись по­теп­лее и сели на свои места в лодке, на­де­ясь, что ветер стих­нет и море хоть не­мно­го успо­ко­ит­ся.

(12) Но, во­пре­ки нашим ожи­да­ни­ям, силь­ная волна под­хва­ти­ла лодку, как пёрышко, и на греб­не вы­нес­ла в от­кры­тое море. (13) Ветер хлест­нул по лицу хо­лод­ной из­мо­ро­сью. (14) Лодка силь­но на­кре­ни­лась: про­шла вто­рая боль­шая волна, потом тре­тья. (15) Слов­но ра­не­ная птица, увле­ка­е­мая силь­ным вет­ром, по­мча­лась наша лодка вдоль бе­ре­га. (16) Ни­че­го не было видно: ни где кон­ча­ет­ся вода, ни где на­чи­на­ет­ся небо.

(1) Всё хо­ро­шо было в этой де­рев­не. (2) Всюду было свежо и чисто, слов­но каж­дое утро ходил кто-то с новой мет­лой и под­ме­тал тро­пин­ки вдоль домов, про­шло­год­нюю траву, ко­то­рая плот­ным вой­ло­ком за­тя­ну­ла всю улицу.

(3)Дома в де­рев­не сто­я­ли в один ряд, ок­на­ми на вос­ход, а между до­ма­ми росли боль­шие ивы. (4) Кора этих ив была на­столь­ко стара и так глу­бо­ки были мор­щи­ны, из­бо­роз­див­шие её, что, на­вер­ное, рыжим му­ра­вьям, жи­ву­щим в кор­нях под ивами, ка­за­лось, что они пол­зут по гор­ным уще­льям. (5) По дру­гую сто­ро­ну улицы ве­се­ло пест­ре­ли, как сит­це­вые ру­баш­ки, по­лен­ни­цы берёзовых дров, сараи да ку­рят­ни­ки, по­хо­жие на огром­ные плетёные кор­зи­ны.

(6) Домов сто­я­ло всего шест­на­дцать. (7) Че­ты­ре были за­ко­ло­че­ны и черны, но один осле­пи­тель­но свер­кал со­ло­мен­ной све­же­стью брёвен. (8) Плот­но и доб­рот­но сби­тый, стоял он на не про­сох­шем ещё кир­пич­ном фун­да­мен­те. (9) И зо­ло­тая чешуя де­ре­вян­ной крыши, и ла­ки­ро­ван­ная чер­но­та не за­на­ве­шен­ных пока окон  — всё го­во­ри­ло о том, что в дом этот скоро при­едут новосёлы. (10) В этом про­хлад­ном и свет­лом доме хо­те­лось и жить по но­во­му. (11) А внизу, под де­рев­ней, под пес­ча­ной, по­сте­пен­но опол­за­ю­щей кру­чей, ши­ро­ко раз­ли­лась ко­рич­не­вая от ве­сен­не­го па­вод­ка река.

(12) Всё было по-ве­сен­не­му пре­крас­ным в этой тихой се­вер­ной де­ре­вень­ке. (13) Каж­дый день све­ти­ло солн­це, но про­сы­ха­ю­щая земля хра­ни­ла ещё в глу­би­нах холод, и от­то­го, на­вер­ное, так чист и про­хла­ден был воз­дух, про­пах­ший реч­ным пес­ком и тя­ну­щей­ся к свету тра­вой.

(1) Шин­шил­лы  — это гры­зу­ны се­мей­ства шин­шил­ло­вых. (2)Длина тела ва­рьи­ру­ет­ся от 22 до 38 сан­ти­мет­ров. (3) Масса взрос­лой особи со­став­ля­ет от 0,5 до 1 ки­ло­грам­ма. (4) Для гры­зу­нов се­мей­ства шин­шил­ло­вых ха­рак­тер­ны круп­ные уши и узкие удлинённые стоты. (5) Пе­ред­ние и зад­ние ко­неч­но­сти четырёхпа­лые, од­на­ко паль­цы зад­них ко­неч­но­стей зна­чи­тель­но уко­ро­че­ны. (6) Ске­лет тон­ко­кост­ный, малая бер­цо­вая кость не­боль­шая и не сра­ще­на с боль­шой бер­цо­вой.

(7) Во­ло­ся­ной по­кров гу­стой, мяг­кий. (8) Окрас спин­ной сто­ро­ны тела го­лу­бо­ва­то серый, брюш­ная же по­верх­ность жел­то­ва­то-белая. (9) Хвост по­крыт жёстки­ми во­ло­са­ми. (10) Усы, или виб­риссы, мно­го­чис­лен­ные, длин­ные, бе­ло­го либо чёрного цвета.

(11) Череп с ярко вы­ра­жен­ным ме­жглаз­нич­ным суже­ни­ем. (12) Рез­цо­вые от­вер­стия длин­ные, ниж­няя че­люсть имеет узкие уг­ло­вые от­рост­ки, резко на­прав­лен­ные вверх.

(13) У гры­зу­нов дан­но­го вида в ДНК-на­бо­ре ше­сть­де­сят че­ты­ре хро­мо­со­мы, ко­то­рые обес­пе­чи­ва­ют опре­делённую жиз­не­стой­кость по­пу­ля­ции.

(14) Пред­ста­ви­те­ли шин­шил­ло­вых ведут ак­тив­ный ноч­ной образ жизни и, как пра­ви­ло, мо­но­гам­ны.

(15) Из-за цен­но­го меха шин­шил­лы в два­дца­том веке были прак­ти­че­ски уни­что­же­ны. (16) Од­на­ко в на­сто­я­щее время они охра­ня­ют­ся го­су­дар­ством и их чис­лен­ность по­сте­пен­но воз­рас­та­ет.

(1) Па­по­рот­ни­ки  — это древ­ней­шие рас­те­ния, по­явив­ши­е­ся около 400 мил­ли­о­нов лет назад. (2) Ги­гант­ские па­по­рот­ни­ко­вые рас­те­ния во мно­гом опре­де­ля­ли облик пла­не­ты в конце па­лео­зой­ской  — на­ча­ле ме­зо­зой­ской эры.

(3) Со­вре­мен­ные па­по­рот­ни­ки силь­но раз­ли­ча­ют­ся по раз­ме­рам, жиз­нен­ным цик­лам, осо­бен­но­стям стро­е­ния. (4) Ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние па­по­рот­ни­ков по зем­но­му шару обу­слов­ле­но устой­чи­во­стью к пе­ре­увлаж­не­нию, гро­мад­ным ко­ли­че­ством про­из­во­ди­мых спор. (5) Па­по­рот­ни­ки встре­ча­ют­ся в лесах, в рас­се­ли­нах скал, на бо­ло­тах, в реках и озёрах, на сте­нах го­род­ских домов. (6) Но самое их боль­шое раз­но­об­ра­зие  — в ме­стах, где тепло и сыро: в тро­пи­ках и суб­тро­пи­ках.

(7) Упа­по­рот­ни­ков ещё нет на­сто­я­щих ли­стьев. (8) То, что у па­по­рот­ни­ка на­по­ми­на­ет лист,  — это не лист, а целая си­сте­ма вет­вей, рас­по­ло­жен­ных в одной плос­ко­сти.

(9) Зна­че­ние па­по­рот­ни­ков в жизни че­ло­ве­ка не так ве­ли­ко по срав­не­нию с се­мен­ны­ми рас­те­ни­я­ми.

(10) Не­ко­то­рые па­по­рот­ни­ки упо­треб­ля­ют­ся в пищу, на­при­мер стра­ус­ник обык­но­вен­ный. (11) Од­на­ко мно­гие их виды ядо­ви­ты. (12) Наи­бо­лее ток­сич­ны­ми из про­из­рас­та­ю­щих в сред­ней по­ло­се па­по­рот­ни­ков яв­ля­ют­ся пред­ста­ви­те­ли рода ици­тов­ни­ков. (13) Экс­трак­ты из щи­тов­ни­ка ис­поль­зу­ют­ся в ме­ди­ци­не.

(14) С де­вят­на­дца­то­го века па­по­рот­ни­ки ис­поль­зу­ют как ком­нат­ные рас­те­ния. (15) Ор­хи­деи часто вы­ра­щи­ва­ют в почве, со­дер­жа­щей густо пе­ре­плетённые тон­кие корни па­по­рот­ни­ка.

(16) Ство­лы дре­во­вид­ных па­по­рот­ни­ков слу­жат в тро­пи­ках стро­и­тель­ным ма­те­ри­а­лом, а на Га­вай­ях их крах­ма­ли­стую серд­це­ви­ну ис­поль­зу­ют в пищу.

( 1) Се­год­ня мы по­го­во­рим с тобою о рус­ском на­род­ном ис­кус­стве, точ­нее, толь­ко об одном его ху­до­же­ствен­ном яв­ле­нии  — ис­кус­стве «зо­ло­той Хох­ло­мы».

(2) Хох­ло­ма  — это уди­ви­тель­ная яр­кость цвета и празд­нич­ность. (3) Ог­нен­но-крас­ный цвет хох­лом­ских из­де­лий, зо­ло­тое си­я­ние за­тей­ли­вых узо­ров вы­зы­ва­ет ощу­ще­ние жар­ко­го пла­ме­ни, огня. (4) И не­да­ром! (5) Со­зи­да­тель­ный огонь пре­вра­тил де­ре­вян­ные по­верх­но­сти по­су­ды в зо­ло­тые. (6) Они бле­стят зо­ло­ти­стым ме­тал­ли­че­ским блес­ком. (7) Всем серд­цем любя род­ную сто­ро­ну и лю­бу­ясь ею, рус­ские люди не толь­ко вос­пе­ва­ли в пес­нях и сказ­ках её не­по­вто­ри­мую кра­со­ту, но и со­зда­ва­ли про­стые пред­ме­ты оби­хо­да. (8) Ма­сте­ра этого на­род­но­го про­мыс­ла укра­ша­ли их яркой на­ряд­ной рос­пи­сью, в ко­то­рой ожили лю­би­мые при­род­ные мо­ти­вы.

(9) Хох­лом­ские ху­дож­ни­ки любят ри­со­вать на по­верх­но­сти своих из­де­лий «ягод­ки»: зем­ля­нич­ку, чер­нич­ку, ма­лин­ку, еже­вич­ку, ря­бин­ку и чёрную и крас­ную смо­ро­дин­ку.

(10) Самый лю­би­мый ор­на­мент ху­дож­ни­ков  — «трав­ка». (11) Как пра­ви­ло, это удлинённые, слег­ка изо­гну­тые тон­кие бы­лин­ки. (12) А если «трав­ки» пре­вра­ти­лись в круп­ные кудри-за­вит­ки, то тогда эти узоры на­зы­ва­ют «ку­дре­ма­ми».

(13) По­же­ла­ни­ем добра, бла­го­по­лу­чия и сча­стья с дав­них пор на Руси счи­та­лись изоб­ра­же­ния цве­ту­щих ку­стов и пло­дов. (14) Пре­крас­ную тра­ди­цию хох­лом­ские ху­дож­ни­ки со­хра­ня­ют и се­год­ня, укра­шая обыч­ные пред­ме­ты на­ряд­ной рос­пи­сью. ( 15) И с этими ве­ща­ми в наш дом при­хо­дят кра­со­та и ра­дость, ко­то­рые щедро дарят нам ма­сте­ра про­мыс­ла.

1)  Я счи­таю, что каж­дый че­ло­век обя­зан за­бо­тить­ся о своём ин­тел­лек­ту­аль­ном раз­ви­тии. (2) Это его обя­зан­ность перед об­ще­ством, в ко­то­ром он живёт, и перед самим собой.

(3) Су­ще­ству­ют раз­лич­ные спо­со­бы ин­тел­лек­ту­аль­но­го раз­ви­тия. ( 4) Ос­нов­ной (но, ра­зу­ме­ет­ся, не един­ствен­ный), на мой взгляд,  — это чте­ние.

(5) Я точно знаю, каким не долж­но быть чте­ние. (6) Чте­ние не долж­но быть слу­чай­ным. (7) По­че­му? (8) По­то­му что это огром­ный рас­ход вре­ме­ни, а время между тем ве­ли­чай­шая цен­ность, ко­то­рую нель­зя тра­тить на пу­стя­ки. (9) Чте­ние, без­услов­но, долж­но быть из­би­ра­тель­ным, про­ду­ман­ным, глу­бо­ким. (10) В чём дол­жен про­яв­лять­ся его из­би­ра­тель­ный ха­рак­тер? (11) По моему мне­нию, в це­ле­на­прав­лен­ном от­бо­ре книг.

(12) В иде­а­ле хо­ро­шо было бы со­ста­вить свое­об­раз­ную про­грам­му чте­ния. ( 13) Ра­зу­ме­ет­ся, не обя­за­тель­но сле­до­вать ей жёстко. ( 14) Да, от­ступ­ле­ния от неё воз­мож­ны там, где по­яв­ля­ют­ся до­пол­ни­тель­ные для чи­та­ю­ще­го ин­те­ре­сы. (15) От­кло­ни­лись от пер­во­на­чаль­но­го плана  — со­ставь­те для себя новую про­грам­му, учи­ты­ва­ю­щую по­явив­ши­е­ся иные ин­те­ре­сы.

(16) Чте­ние не долж­но быть про­стой са­мо­це­лью. ( 17) Для того чтобы быть эф­фек­тив­ным, оно долж­но в первую оче­редь ин­те­ре­со­вать чи­та­ю­ще­го. (18) Так что раз­ви­вай­те в себе ин­те­рес к чте­нию во­об­ще или по опре­делённым от­рас­лям куль­ту­ры. (19) Такой ин­те­рес может быть в зна­чи­тель­ной мере ре­зуль­та­том са­мо­вос­пи­та­ния.

(1) Есть на карте Рос­сии, не­да­ле­ко от Ниж­не­го Нов­го­ро­да, село Хох­ло­ма, из­вест­ное те­перь всему миру сво­и­ми не­по­вто­ри­мы­ми из­де­ли­я­ми.

(2) Хох­лом­ской про­мы­сел на­счи­ты­ва­ет более трёх сто­ле­тий. (3) По одной из ле­генд, принёс на Ни­же­го­род­скую землю ис­кус­ство зо­ло­той рос­пи­си ста­ро­об­ря­дец-ико­но­пи­сец. (4) Се­ли­лись во­круг избы ма­сте­ра люди, пе­ре­ни­ма­ли его ис­кус­ство. (5) Быст­ро раз­ле­те­лась слава об умель­це, дошла и до цар­ско­го двор­ца. ( 6) По­слал царь стрель­цов за ма­сте­ром, да воля тому была до­ро­же жизни. (7) Пе­ре­дал он свои сек­ре­ты людям, поджёг избу и исчез. (8) Сго­рел ли ико­но­пи­сец вме­сте с домом или ушёл даль­ше за волей, не­из­вест­но. (9) Но оста­лись его крас­ки  — цвет жар­ко­го ко­ст­ра и чернь пе­пе­ли­ща, оста­лось ма­стер­ство го­ря­че­го серд­ца, зо­ло­тых рук да сво­бод­ной души. (1О) А ог­нен­ная жар-птица стала сим­во­лом хох­лом­ской рос­пи­си.

( 11) Ко­неч­но, это ле­ген­да, но дей­стви­тель­но ухо­ди­ли в леса ста­ро­об­ряд­цы, знав­шие сек­ре­ты зо­ло­че­ния икон без зо­ло­та. (12) Де­ре­вян­ные иконы по­кры­ва­ли тон­ким слоем растёртого в по­ро­шок се­реб­ра, про­пи­ты­ва­ли оли­фой и ста­ви­ли в рус­скую печь. (13) После за­кал­ки огнём икона об­ре­та­ла новый зо­ло­ти­стый цвет. (14) А позже эти приёмы стали ис­поль­зо­вать для из­го­тов­ле­ния рас­пис­ной де­ре­вян­ной по­су­ды.

(15) Се­год­ня для на­род­но­го хох­лом­ско­го про­мыс­ла нет гра­ниц! (16) Хох­лом­ская рос­пись вышла из тра­ди­ци­он­ных рамок  —трёхцвет­ные узоры можно уви­деть на бусах, серёжках, ёлоч­ных иг­руш­ках, ри­со­валь­ных на­бо­рах, даже на ва­лен­ках и ва­реж­ках.

(1) Был хо­ро­ший май­ский день. (2) Своё сво­бод­ное время я про­во­дил, бродя по бу­лыж­ным мо­сто­вым, по ко­то­рым так редко про­ез­жа­ли ав­то­мо­би­ли, что между кам­ней росла не­при­хот­ли­вая, вы­нос­ли­вая трав­ка.

(3) Ста­рый рус­ский го­ро­док, кир­пич­но-бурый, ма­ло­этаж­ный, с гор­ба­ты­ми улоч­ка­ми, смот­рел на меня ге­ра­ни­е­вы­ми сво­и­ми окош­ка­ми. (4) За кра­ше­ны­ми-пе­ре­кра­ше­ны­ми за­бо­ра­ми юти­лись тес­ные дво­ри­ки, за­рос­шие тра­вой с ярко-жёлтыми оду­ван­чи­ка­ми и ку­ста­ми цве­ту­щей си­ре­ни. (5) Кир­пич­ные ре­льеф­чи­ки на фа­са­дах обречённых на снос дрях­лых домов, кир­пич­ные укра­ше­ния над ок­на­ми, по­хо­жие на удивлённо под­ня­тые брови,  — всё это резко кон­тра­сти­ро­ва­ло с белёными фа­са­да­ми новых домов, под­няв­ших­ся на окра­и­нах го­ро­да.

(6) Ста­ри­ки си­де­ли на ска­ме­еч­ках перед этими до­ма­ми, под цве­ту­щи­ми на под­окон­ни­ках ро­зо­вы­ми и алыми баль­за­ми­на­ми. (7) Мне, сто­лич­но­му жи­те­лю, волею слу­чая по­пав­ше­му в этот тихий уго­лок ис­кон­но рус­ской жизни, было очень хо­ро­шо, душу мою пе­ре­пол­ня­ли такие доб­рые чув­ства к ста­рым людям, ко­то­рые вни­ма­тель­но смот­ре­ли на меня, когда я про­хо­дил мимо, что я, как со ста­ры­ми зна­ко­мы­ми, как срод­ны­ми, здо­ро­вал­ся с ними. (8) Слыша в ответ удивлённое и тихое «зд­расте», я сму­щал­ся, будто люди ода­ри­ва­ли меня, слу­чай­но­го про­хо­же­го, не­за­слу­жен­ным бла­го­сло­ве­ни­ем.

(9) Бродя по улоч­кам, ко­то­рые вели то вверх, то вниз, я вышел к кра­е­вед­че­ско­му музею. (10) Пло­щад­ка перед этим му­зе­ем, за­тя­ну­тая соч­ной тра­вой, в ко­то­рой ярко све­ти­лись пу­ши­стые цветы оду­ван­чи­ков, была по­хо­жа на ста­рый цер­ков­ный дво­рик с про­топ­тан­ны­ми тро­па­ми, с по­ко­сив­шей­ся чу­гун­ной решёткой на серых стол­бах из пес­ча­ни­ка.

(1) Нрав­ствен­ный кли­мат в го­су­дар­стве опре­де­ля­ет­ся сте­пе­нью куль­ту­ры об­ще­ства. (2) А куль­ту­ра - это пре­жде всего ре­зуль­тат зна­ний, упо­ря­до­чен­ных и со­че­та­ю­щих­ся с осо­зна­ни­ем их не­до­ста­точ­но­сти.

(3) В самом деле, чем боль­ше че­ло­век знает, тем яснее он по­ни­ма­ет не­до­ста­ток своих зна­ний. ( 4) От­сю­да осо­бая осто­рож­ность и так­тич­ность под­лин­но зна­ю­щих людей и  — рядом с ними  — чрез­вы­чай­ная са­мо­уве­рен­ность по­лу­зна­ек.

(5) По­лу­знай­ка ду­ма­ет, что знает всё, и пре­жде всего ре­цеп­ты бла­го­по­лу­чия че­ло­ве­че­ства. (6) И он все­гда на­хо­дит быст­рый выход из вре­мен­ных за­труд­не­ний. (7) По­лу­знай­ке ка­жет­ся, что учёный или про­сто куль­тур­ный че­ло­век  — пло­хой про­вод­ник его са­мо­уве­рен­ных идей и, более того, ещё и живой укор его не­ве­же­ству. (8) Не­куль­тур­ность видна во всём об­ли­ке по­лу­знай­ки, в его по­ве­де­нии . (9) Он агрес­си­вен в своём ми­ро­воз­зре­нии, в от­но­ше­нии к при­ро­де, к ис­то­рии, к клас­си­че­ским и не­дав­но по­явив­шим­ся те­че­ни­ям в ис­кус­стве. (10) Одним сло­вом, по­лу­знай­ка ведёт себя так, как будто бы он на­хо­дит­ся в по­лу­зна­ко­мом ему лесу в су­мер­ках: ство­лы де­ре­вьев он при­ни­ма­ет за раз­бой­ни­ков, стре­мя­щих­ся на него на­пасть, он не видит до­ро­ги и с ра­до­стью бро­са­ет­ся на всё, что по­ка­жет­ся ему до­ро­гой или тро­пин­кой.

(11) Таким об­ра­зом, по­лу­знай­ство вос­пи­ты­ва­ет очень опас­ные черты ха­рак­те­ра, по­ве­де­ния, от­но­ше­ния к окру­жа­ю­ще­му миру. (12) По­лу­знай­ство  — это опас­ней­шая со­ци­аль­ная бо­лезнь.

(11) Часто, глядя, как она ста­ра­ет­ся при­дать сво­е­му взгля­ду на­ив­ное вы­ра­же­ние, я думал: для чего же были по­да­ре­ны ей при­ро­дой не­обык­но­вен­ная кра­со­та, гра­ция, ум? (12) Не­уже­ли для того толь­ко, чтобы лгать без конца? (13) Да и была ли она умна? (14) Она бо­я­лась трёх све­чей, три­на­дца­то­го числа, при­хо­ди­ла в ужас от дур­ных снов, о сво­бо­де тол­ко­ва­ла, как ста­рая бо­го­мол­ка. (15) Но она была дья­воль­ски хитра и ост­ро­ум­на и в об­ще­стве искус(?)но умела ка­зать­ся очень об­ра­зо­ван­ным, пе­ре­до­вым че­ло­ве­ком.

(9) Для опи­са­ния ми­не­ра­лов ис­поль­зу­ют раз­лич­ные ди­а­гно­сти­че­ские по­ка­за­те­ли, а имен­но: мор­фо­ло­ги­че­ские свой­ства, оп­ти­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки, ме­ха­ни­че­ские при­зна­ки. (10) К мор­фо­ло­ги­че­ским свой­ствам от­но­сит­ся форма кри­стал­лов, ин­ди­ви­ду­аль­ная для каж­до­го ми­не­ра­ла. (11) У квар­ца  — не­сим­мет­рич­но за­то­чен­ные «ка­ран­да­ши­ки», у по­ва­рен­ной соли  — ку­би­ки, у ал­ма­за  — ок­та­эдр. (12) Оп­ти­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки  — это цвет и ва­ри­ан­ты цвета, блеск, сте­пень про­зрач­но­сти. (13) На­при­мер, раз­но­вид­но­сти квар­ца от­ли­ча­ют­ся цве­том  — бес­цвет­ный гор­ный хру­сталь, фи­о­ле­то­вый аме­тист, жёлтый цит­рин, чёрный мо­ри­он. (14) Ме­ха­ни­че­ские при­зна­ки  — это спай­ность, твёрдость. (15) По­ня­тие спай­но­сти свя­за­но со спо­соб­но­стью ми­не­ра­лов те­рять целос(?)ность, рас­ка­лы­вать­ся по опре­делённым плос­ко­стям. (16) Раз­ли­чие хо­ро­шо видно на при­ме­ре квар­ца и слюды. (17) Кварц рас­па­да­ет­ся на ку­соч­ки не­пра­виль­ной формы, слюда рас­щеп­ля­ет­ся на ли­сточ­ки.

(1) Во­круг про­из­ве­де­ния Ра­фа­э­ля «Сикс­тин­ская ма­дон­на» все­гда было много тайн. (2) Раз­ные по­ко­ле­ния, раз­ные люди на­хо­ди­ли в «Сикс­тин­ской ма­дон­не» что-то своё. (3) Од­на­ко все еди­но­душ­но ви­де­ли в кар­ти­не не толь­ко со­вер­шен­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, но и выс­шую меру че­ло­ве­че­ско­го бла­го­род­ства. (4) И вот это самое зна­ме­ни­тое про­из­ве­де­ние Ра­фа­э­ля, со­здан­ное им около 1516 года, могло быть на­все­гда уте­ря­но в годы Вто­рой ми­ро­вой войны.

(5) Перед своим кра­хом гит­ле­ров­цы спря­та­ли кар­ти­ны зна­ме­ни­той Дрез­ден­ской га­ле­реи в сырых извес(?)ня­ко­вых шах­тах и го­то­вы были во­об­ще взо­рвать и уни­что­жить бес­цен­ные со­кро­ви­ща. (6) Но по при­ка­зу со­вет­ско­го ко­ман­до­ва­ния сол­да­ты Пер­во­го Укра­ин­ско­го фрон­та два ме­ся­ца вели поиск ве­ли­чай­ших ше­дев­ров га­ле­реи. (7) «Сикс­тин­ская ма­дон­на» ве­ли­ко­го Ра­фа­э­ля ока­за­лась в ящике, ко­то­рый был сде­лан из тон­ких, но проч­ных и хо­ро­шо об­ра­бо­тан­ных пла­нок. (8) На дне ящика был укреплён тол­стый кар­тон, а внут­ри ящика  — рамка, оби­тая вой­ло­ком, на ко­то­рой и по­ко­и­лась кар­ти­на. (9) Но в дни войны ящик не мог слу­жить надёжной за­щи­той. (10) В одно мгно­ве­ние он мог вспых­нуть, и...

(11) Когда ящик нашли и от­кры­ли, перед лю­дь­ми пред­ста­ло изоб­ра­же­ние жен­щи­ны див­ной, не­зем­ной кра­со­ты с бо­же­ствен­ным мла­ден­цем на руках. (12) И со­вет­ские сол­да­ты и офи­це­ры, не­сколь­ко лет ша­гавш..е тяжёлыми до­ро­га­ми войны, сняли перед ней пи­лот­ки и фу­раж­ки.

(1) Свод­ки по­го­ды три дня обе­ща­ли грозу. (2) Од­на­ко все эти три дня сияло солн­це, и никто уже не верил, что гроза придёт. (3) По­это­му, со­би­ра­ясь в кино, мы не взяли зон­ти­ки.

(4) Гроза за­хва­ти­ла нас не­ожи­дан­но, об­ру­шив на город по­то­ки воды. (5) Пока мы до­бе­жа­ли до бли­жайш..го подъ­ез­да, про­мок­ли почти на­сквозь.

(6) Мы вста­ли у двери, но в подъ­езд один за дру­гим стре­ми­тель­но вле­та­ли с улицы про­мок­шие люди, встря­хи­ва­лись, и брыз­ги от них ле­те­ли во все сто­ро­ны. (7) Сна­ча­ла мы не­мно­го ото­дви­ну­лись от по­ро­га, а потом под­ня­лись на лест­нич­ную пло­щад­ку пер­во­го этажа.

(8) На улице вовсю пля­сал и буй­ство­вал дождь. (9) Гряз­ные, мут­ные по­то­ки ли­лись по мо­сто­вой, сбе­га­ли со ска­ме­ек, с крыши бе­сед­ки. (10) Какой-то маль­чиш­ка, босой, в за­ка­тан­ных выше колен шта­нах, вос­тор­жен­но и гром­ко визжа, про­мчал­ся по стре­ми­тель­но­му ручью вдоль тро­туа­ра. (11) Но вот на­ко­нец по­свет­ле­ло, дождь стал сти­хать.

(12) Ты ска­за­ла: «Всё равно в кино мы опоз­да­ли. (13) По­бе­жа­ли домой. (14) Я так давно не бе­га­ла бо­си­ком». (15) Я не стал спо­рить. (16) Дождь ещё сеял, тёплый, лёгкий, весёлый, и на душе было радос(?)но. (17) Ты была рядом, и мы то­па­ли бо­си­ком по цен­тру гро­мад­но­го го­ро­да.

(1) В любое про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, без со­мне­ния, вло­же­на душа и серд­це его со­зда­те­ля. (2) В филь­ме или спек­так­ле всё может быть не­на­сто­я­щим, бу­та­фор­ским: стены ком­на­ты, об­ста­нов­ка, вещи, од­на­ко же чув­ства ху­дож­ни­ка, его же­ла­нья, его раз­ду­мья все­гда на­сто­я­щие, под­лин­ные. (3) Они-то как раз и со­став­ля­ют осо­бую силу ис­кус­ства, спо­соб­ную ра(с,сс)тро­гать и рас­ше­ве­лить са­мо­го сдер­жан­но­го че­ло­ве­ка. (4) Сколь­ко раз вы могли ви­деть, как после окон­ча­ния ки­но­кар­ти­ны вста­ют со своих мест зри­те­ли с ещё не про­сох­ши­ми сле­за­ми на гла­зах! (5) Сколь­ко раз, ве­ро­ят­но, вы и сами за­ли­ва­лись не­удер­жи­мым сме­хом, ни­сколь­ко не сму­ща­ясь тем, что во­круг вас сидят чужие люди.

(6) Мы по­то­му-то и любим ис­кус­ство, что оно за­хва­ты­ва­ет нас, обост­ря­ет наши чув­ства, по­буж­да­ет нас ста­но­вит(?)ся лучше, за­став­ля­ет стре­мить­ся к свет­лым и бла­го­род­ным целям. (7) По­сти­гая «веч­ное» и «не­пре­взойдённое», мы, кроме того, на­чи­на­ем ве­рить в то, что и в каж­дом из нас за­ло­же­но то пре­крас­ное, к чему зовёт нас ис­кус­ство.

(8) По моему глу­бо­ко­му убеж­де­нию, ис­кус­ство учит и вос­пи­ты­ва­ет не толь­ко зри­те­лей, но и са­мо­го ху­дож­ни­ка, твор­че­ский путь ко­то­ро­го тру­ден и тер­нист и не­ред­ко при­но­сит огор­че­ния и глу­бо­кие разо­ча­ро­ва­ния. (9) Как и во мно­гих дру­гих про­фес­си­ях, ра­бо­та твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, без­услов­но, тре­бу­ет от него са­мо­от­вер­жен­но­сти, пол­но­го на­пря­же­ния всех сил. (10) Она за­би­ра­ет всё его время, все силы, но зато (я в этом уве­рен!) даёт ему ощу­ще­ние не­обы­чай­ной пол­но­ты и раз­но­об­ра­зия жизни.

(1) Ро­гуль­ник пла­ва­ю­щий (во­дя­ной орех)  — ред­кий, ре­лик­то­вый ев­ро­пей­ский вид се­мей­ства ро­гуль­ни­ко­вых, на­хо­дя­щий­ся в Ев­ро­пе под угро­зой ис­чез­но­ве­ния. (2) Он включён в Крас­ную книгу Рес­пуб­ли­ки Бе­ла­русь.

(3) Ро­гуль­ник  — од­но­лет­нее вод­ное тра­вя­ни­стое рас­те­ние, ино­гда сво­бод­но пла­ва­ющ..е, но обыч­но при­креплённое ко дну. (4) Для во­дя­но­го ореха, как и для дру­гих во­дя­ных рас­те­ний, ха­рак­тер­на раз­но­лист­ность. (5) Пре­жде всего на его стеб­ле по­яв­ля­ют­ся ни­те­вид­ные, рано опа­да­ю­щие ли­стья. (6) Затем на вод­ной по­верх­но­сти ро­гуль­ник раз­ви­ва­ет одну или не­сколь­ко ро­зе­ток ром­би­че­ских, за­зуб­рен­ных ли­стьев, не­сколь­ко на­по­ми­на­ю­щих по форме ли­стья берёзы. (7) Эти ли­стья рас­по­ло­же(н,нн)ы мо­за­ич­но бла­го­да­ря раз­ной длине че­реш­ков.

(8) В верх­ней части че­реш­ков име­ют­ся так на­зы­ва­е­мые «пла­ва­тель­ные пу­зы­ри»  — взду­тия, за­пол­нен­ные воз­ду­хо­нос­ной тка­нью. (9) В па­зу­хах ли­стьев по­яв­ля­ют­ся оди­ноч­ные цвет­ки с бе­лы­ми или ро­зо­ва­ты­ми про­зрач­ны­ми ле­пест­ка­ми. (10) Верх­ние доли ча­шеч­ки цвет­ка по­сте­пен­но отвер­де­ва­ют и пре­вра­ща­ют­ся в легко от­ла­мы­ва­ю­щи­е­ся шипы. (11) Ко­стян­ко­вид­ные плоды  — «орехи»  — имеют ро­го­вид­ные вы­сту­пы. (12) У во­дя­но­го ореха плоды съе­доб­ны. (13) Они также яв­ля­ют­ся цен­ным ле­кар­ствен­ным сырьём.

(14) Ро­гуль­ник пред­по­чи­та­ет пой­мен­ные озёра, куда в по­ло­во­дье по­сту­па­ет све­жая вода, а также за­во­ди рек глу­би­ной 50—200 см, с или­стым грун­том и обо­гащённой же­ле­зом водой. (15) В Бе­ла­ру­си этот вид встре­ча­ет­ся в озёрах бас­сей­нов рек При­пя­ти, Бе­ре­зи­ны, Дне­пра, Сожа, в Го­ро­док­ском рай­о­не Ви­теб­ской об­ла­сти, Жит­ко­вич­ском рай­о­не Мин­ской об­ла­сти.

(1) Од­на­ж­ды в нашей таёжной де­ре­вуш­ке силь­ная гроза по­ва­ли­ла ого­род­ные за­бо­ры и под­гнив­шие те­ле­фон­ные стол­бы, по­сры­ва­ла кое-где крыши, по­вы­во­ра­чи­ва­ла давно со­ста­рив­ши­е­ся берёзы и то­по­ля.

(2) Про­бе­гая утром мимо школы, я услы­шал тре­вож­ный писк и уви­дел на краю кар­ни­за ла­сто­чек, су­е­тя­щих­ся у разорённого вче­раш­ней гро­зой гнез­да. (3) Вет­ром ото­рва­ло от него боль­ше по­ло­ви­ны, из остав­шей­ся трес­нув­шей части гнез­да вы­гля­ды­ва­ли три ещё жел­то­ро­тых птен­ца; их ро­ди­те­ли цеп­ля­лись за стен­ки сарая рядом и, ще­бе­ча, будто плача над не­утеш­ным горем, про­си­ли по­мо­щи. (4) Ка­за­лось, что остат­ки гнез­да вот-вот от­ва­лят(?)ся. (5) А дру­гие ла­сточ­ки по­очерёдно под­ле­та­ли к по­стра­дав­ше­му гнез­ду, за­ви­са­ли на тре­пе­щу­щих кры­льях, слов­но об­ду­мы­вая, что пред­при­нять, и от­ле­та­ли.

(6) Воз­вра­ща­ясь около по­лу­дня, я за­ме­тил, что ла­сточ­ки ре­мон­ти­ру­ют гнез­до «всем миром». (7) Тре­щи­на уже была ак­ку­рат­но за­де­ла­на  — её можно было за­ме­тить лишь по тёмной по­ло­се сырой ещё глины, но ла­сточ­ки с ко­моч­ка­ми стро­и­тель­но­го ма­те­ри­а­ла в клю­вах всё под­ле­та­ли одна за дру­гой.

(8) Вско­ре гнез­до было пол­но­стью во(с,сс)та­нов­ле­но, и ла­сточ­ки уле­те­ли к реке. (9) Они но­си­лись над вод­ной гла­дью, то ка­са­ясь её брюш­ком или кры­лом, то взмы­вая под не­бе­са.

(10)А я стоял и думал: как друж­ны эти милые птицы!

(1) Лей­те­нант резко взял с места, на­прав­ля­ясь к ку­стар­ни­ку, од­на­ко в рых­лом снегу лыжи сколь­зи­ли плохо, про­ва­ли­ва­ясь в глу­бо­кие колеи, из ко­то­рых тор­ча­ли лишь их изо­гну­тые концы. (2) А ветки ку­стар­ни­ка цеп­ля­лись за мас­ки­ро­воч­ный халат, сры­ва­ли с го­ло­вы ка­пю­шон. (3) На­вер­ное, чет­верть часа лей­те­нант про­ди­рал­ся через ку­стар­ник, пока на­ко­нец не вы­рвал­ся в поле. (4) Взгляд его был устремлён вперёд, лей­те­нант не огля­ды­вал­ся, он слы­шал шорох лыж сзади и мер­ное при­выч­ное ды­ха­ние бой­цов. (5) Его гнев по­не­мно­гу стал спа­дать, самая боль­шая беда ми­но­ва­ла, он стал свы­кать­ся с тем, что их оста­лось во­семь. (6) Прав­да, пол­но­стью при­ми­рить­ся с этим было нель­зя. (7) Но труд­ный уча­сток они про­ско­чи­ли, и те­перь важно было не на­рвать­ся в ночи на какие-ни­будь ты­ло­вые части.

(8) Вско­ре на снегу на­ме­тил­ся не­боль­шой спуск, лыжи пошли вперёд легче, рукам стало сво­бод­нее. (9) В вет­ре­ном ноч­ном су­мра­ке слы­шал­ся сплош­ной шорох снега под лы­жа­ми. (10) Лей­те­нант ещё уве­ли­чил темп. (11) До­ро­га была даль­няя, даже слиш­ком даль­няя для одной ночи, и надо было спе­шить. (12) Тут он ещё пом­нил марш­рут, изу­чен­ный на­ка­ну­не по карте, и знал, что скоро опять пойдёт пойма всё той же ре­чуш­ки.

(13) Груп­па быст­ро дви­га­лась в серых ноч­ных су­мер­ках. (14) Бе(з,зз)вёздное небо сплош­ным по­ло­гом на­кры­ло зим­ний про­стор, в ко­то­ром туск­ло тем­не­ли раз­мы­тые пятна ку­стар­ни­ков, де­ре­вьев, бу­рья­на и ещё чего-то не­яс­но­го и за­га­доч­но­го. (15) Ра­ке­ты на пе­ре­до­вой све­ти­ли да­ле­ко сзади. (16) По­сте­пен­но лей­те­нант стал успо­ка­и­ват(?)ся: они про­рва­лись.

(1) Ро­ди­на пись­ма  — Древ­ний Во­сток. (2) На­ид­рев­ней­шей счи­та­ет­ся пись­мен­ность шу­ме­ров, ко­то­рая воз­ник­ла более пяти тысяч лет назад. (3) Су­ще­ству­ет ги­по­те­за, что из шу­мер­ско­го пись­ма про­ис­хо­дят все осталь­ные пись­мен­но­сти (кроме пись­ма майя). (4) Шу­мер­ское пись­мо хо­ро­шо изу­че­но, извес(?)на его мно­го­ве­ко­вая эво­лю­ция от пик­то­грамм к сло­вес­ным и затем к сло­вес­но-сло­го­вым зна­кам.

(5) Самые ран­ние об­раз­цы шу­мер­ской пись­мен­но­сти  — это бирки с пе­ча­тью и по­мет­кой о ко­ли­че­стве пред­ме­тов или жи­вот­ных. (6) Затем по­яви­лись более слож­ные учётные таб­ли­цы. (7) Вы­да­ющ..мся до­сти­же­ни­ем шу­ме­ров было то, что ко­ли­че­ство они обо­зна­ча­ли от­дель­ным зна­ком. (8) На­при­мер, пяти ко­ро­вам со­от­вет­ство­ва­ли пять кру­жоч­ков и ри­су­нок ко­ро­вы, а не пять ри­сун­ков ко­ро­вы, как в дру­гих пись­мен­но­стях. (9) По­сте­пен­но си­сте­ма услож­ня­лась: по­яви­лись стан­дарт­ные знаки  — иеро­гли­фы, с по­мо­щью ко­то­рых легче всего было изоб­ра­жать кон­крет­ные пред­ме­ты. (10) С те­че­ни­ем вре­ме­ни знач­ки всё менее по­хо­ди­ли на ри­сун­ки. (11) У шу­ме­ров по­яви­лись стан­дарт­ные услов­ные знаки, со­сто­яв­шие из кли­но­об­раз­ных чёрто­чек. (12) По форме кли­но­об­раз­ных чёрто­чек шу­мер­ское пись­мо в на­сто­я­щее время на­зы­ва­ют кли­но­пи­сью.

(13) Труд­нее всего было изоб­ра­жать аб­стракт­ные по­ня­тия, имена соб­ствен­ные. (14) В этом по­мо­гал ре­бус­ный прин­цип, при ко­то­ром, на­при­мер, знак стре­лы ис­поль­зо­ва­ли не толь­ко для слова «стре­ла», но и для слова «жизнь». (15) Шу­ме­ры по­сто­ян­но при­ме­ня­ли ре­бус­ный прин­цип и за­кре­пи­ли за не­ко­то­ры­ми зна­ка­ми не кон­крет­ное зна­че­ние, а зву­ко­вое чте­ние.

(1) Гео­гра­фи­че­ская обо­лоч­ка яв­ля­ет­ся круп­нейш..м при­род­ным ком­плек­сом Земли. (2) И три внеш­ние обо­лоч­ки Земли  — ли­то­сфе­ра, гид­ро­сфе­ра, ат­мо­сфе­ра  — тесно вза­и­мо­свя­за(н,нн)ы. (3) Так, газы ат­мо­сфе­ры про­ни­ка­ют в воду и в гор­ные по­ро­ды. (4) Вода про­са­чи­ва­ет­ся в зем­ную кору, раз­мы­ва­ет и рас­тво­ря­ет гор­ные по­ро­ды. (5) И далее ча­сти­цы гор­ных пород по­па­да­ют в ат­мо­сфе­ру, а рас­тво­ри­мые ве­ще­ства  — в воду. (6) Всё это про­ис­хо­дит при уча­стии сол­неч­но­го света и тепла. (7) В ре­зуль­та­те та­ко­го вза­и­мо­дей­ствия верх­ние слои ли­то­сфе­ры, вся гид­ро­сфе­ра и ниж­ние слои ат­мо­сфе­ры об­ра­зу­ют еди­ную си­сте­му  — гео­гра­фи­че­скую обо­лоч­ку.

(8) Усло­вия в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке бла­го­при­ят­ны для раз­ви­тия жизни. (9) Мил­ли­ар­ды лет назад в гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ке по­яви­лись ор­га­низ­мы, ко­то­рые затем на­ча­ли в ней раз­ви­вать­ся и рас­про­стра­нять­ся. (10) Впо­след­ствии они сами стали важ­ней­шим эле­мен­том гео­гра­фи­че­ской обо­лоч­ки, из­ме­нив и объ­еди­нив осталь­ные её части.

(11) Имен­но эти ор­га­низ­мы со­зда­ли «живую» обо­лоч­ку Земли  — био­сфе­ру. (12) Со­глас­но уче­нию о био­сфе­ре Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча Вер­над­ско­го, из­вест­но­го рус­ско­го учёного, ака­де­ми­ка, био­сфе­ра со­сто­ит из живых ве­ществ, то есть из всех жи­ву­щих на Земле ор­га­низ­мов, и не­жи­вых ве­ществ, со­здан­ных и пе­ре­ра­бо­тан­ных этими ор­га­низ­ма­ми. (13) Не­об­хо­ди­мо от­ме­тить, что био­сфе­ра на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном дви­же­нии: её раз­ви­тие про­дол­жа­ет­ся и в на­сто­я­щий пе­ри­од су­ще­ство­ва­ния пла­не­ты.

(1) По за­клю­че­нию Япон­ской ме­ди­цин­ской ас­со­ци­а­ции, по­жи­лым людям для сча­стья нужны три усло­вия. (2) Во-пер­вых, быть здо­ро­вым. (3) Во-вто­рых, эко­но­ми­че­ски не­за­ви­си­мым. (4) В-тре­тьих, со­хра­нять любые увле­че­ния, раз­де­лять их с дру­зья­ми.

(5) Что ка­са­ет­ся здо­ро­вья, то Япо­ния за­ни­ма­ет пер­вое место в мире по про­дол­жи­тель­но­сти жизни. (6) И это го­во­рит само за себя. (7) А вы­со­кий уро­вень ме­ди­цин­ско­го об­слу­жи­ва­ния и пре­иму­ще­ства тра­ди­ци­он­ной на­ци­о­наль­ной диеты сде­ла­ли для япон­цев уход на пен­сию в 65 лет на­ча­лом «вто­рой жизни».

(8) Вто­рая за­да­ча  — обес­пе­чить по­жи­лых людей ма­те­ри­аль­но  — в Япо­нии тоже ре­ше­на.

(9) Но ведь, кроме здо­ро­вья и эко­но­ми­че­ской не­за­ви­си­мо­сти, че­ло­ве­ку пре­клон­но­го воз­рас­та нужны лю­би­мые увле­че­ния. (10) Япон­ский образ жизни бла­го­при­ят­ству­ет и этому. (11) В Стра­не вос­хо­дящ..го солн­ца у жен­щин по-преж­не­му по­пу­ляр­ны ике­ба­на и чай­ная це­ре­мо­ния, у муж­чин  — кал­ли­гра­фия и бо­е­вые ис­кус­ства . (12) Не вы­хо­дят из моды круж­ки баль­ных тан­цев, куда ходят те, кому за 70. ( 13) На­ко­нец, по­жи­лых людей при­зы­ва­ют изу­чать ино­стран­ные языки, так как это спо­соб­ству­ет улуч­ше­нию па­мя­ти.

(14) Быть об­щи­тель­ным, не до­пус­кать, чтобы с го­да­ми сужал­ся круг ин­те­ре­сов,  — вот залог оп­ти­ми­сти­че­ско­го взгля­да на жизнь. (15) А он, в свою оче­редь, обес­пе­чи­ва­ет пси­хи­че­ское здо­ро­вье, что поз­во­ля­ет япон­цу чу(?)ство­вать себя счаст­ли­вым, не­смот­ря на воз­раст.

(1) Лётчик вышел, тя­же­ло ка­ча­ясь, из ка­би­ны, упал на на­гре­тую солн­цем землю и так про­ле­жал без дви­же­ния не­сколь­ко часов. (2) Но к концу дня, когда солн­це на­ча­ло кло­нить­ся к за­ка­ту, он по­ше­ве­лил­ся, от­крыл глаза и при­слу­шал­ся. (3) Ему по­ка­за­лось, что сол­неч­ный свет шумит усы­пи­тель­но и рав­но­мер­но. (4) За­га­доч­ный этот звук за­ста­вил его сесть и осмот­реть­ся.

(5) Где-то да­ле­ко, почти на самом краю земли, про­кри­чал петух, а в ку­стах за­тре­ща­ла, вер­тясь, какая-то кро­шеч­ная птица с крас­ным хо­хол­ком. (6) «Земля»,  — ска­зал лётчик, и тяжёлый комок под­ка­тил к горлу. (7) Ни­ко­гда до этих пор он не знал и не думал, что Земля так тро­га­тель­на и так нежна.

(8) Го­ло­ва у лётчика кру­жи­лась. (9) И он не видел, как де­воч­ка лет две(н,нн)адца­ти, обык­но­вен­ная меч­та­тель­ная де­воч­ка, лю­бив­шая бро­дить по скло­нам горы и пред­став­лять себя Зо­луш­кой, из­гнан­ной из дому, бе­жа­ла к нему. (10) Она за­ды­ха­лась. ( 11) Она сразу по­ня­ла, что про­изо­шло, что это лежит раз­бив­ший­ся лётчик. ( 12) Она пла­ка­ла и не вы­ти­ра­ла слёз, они сле­та­ли с её по­блед­нев­ших щёк и брыз­га­ли на её руки и свет­лое пла­тье, но после каж­дой тяжёлой слезы глаза де­воч­ки сияли всё боль­ше и боль­ше. (13) Лётчик, оч­нув­шись, уви­дел в этих гла­зах и ла­зурь, и блеск, и неж­ность, и страх за его жизнь, и лю­бовь, такую же неж­ную, как вен­чик со­вер­шен­но кро­шеч­но­го гор­но­го цвет­ка, ще­ко­тавш..го его щёку.

(1) Павла Ми­хай­ло­ви­ча Тре­тья­ко­ва едва ли можно на­звать кол­лек­ци­о­не­ром в при­выч­ном смыс­ле этого слова. (2) По­свя­тив всю жизнь со­би­ра­нию кар­тин, отдав этому делу все силы и сред­ства  — от на­чаль­ной по­куп­ки кар­тин до воз­ве­де­ния зда­ния га­ле­реи,  — Тре­тья­ков по­сту­пал не как оди­ноч­ка-ис­ка­тель, а как со­зда­тель об­ще­на­род­но­го со­бра­ния изоб­ра­зи­тель­ных бо­гатств. (3) Всю жизнь он при­об­ре­тал кар­ти­ны, всё луч­шее в рус­ской на­ци­о­наль­ной жи­во­пи­си, а потом по­да­рил Москве.

(4) Пер­во­на­чаль­но Павел Ми­хай­ло­вич по­ку­пал кар­ти­ны со­вре­мен­ни­ков, от­да­вая пред­по­чте­ние ху­дож­ни­кам де­мо­кра­ти­че­ско­го на­прав­ле­ния. (5) По­дол­гу про­ста­и­ва­ли по­се­ти­те­ли перед ярко-кра­соч­ны­ми ба­таль­ны­ми по­лот­на­ми ху­дож­ни­ка Ве­ре­ща­ги­на, перед об­ли­чи­тель­ным «Не­рав­ным бра­ком» Пу­ки­ре­ва или ис­то­ри­ко-ро­ман­ти­че­ской «Княж­ной Та­ра­ка­но­вой» Фла­виц­ко­го.

(6) Затем у Тре­тья­ко­ва воз­ник­ла ин­те­рес­ная мысль  — по­ка­зать ис­кус­ство в дви­же­нии, в че­ре­до­ва­нии сти­лей и на­прав­ле­ний. (7) По­явил­ся зал с оду­хо­творёнными и воз­вы­шен­ны­ми порт­ре­та­ми, ко­то­рые были на­пи­са­ны ста­ры­ми ма­сте­ра­ми: Ле­виц­ким, Бо­ро­ви­ков­ским, Ро­ко­то­вым, а также более близ­ки­ми по вре­ме­ни к Тре­тья­ко­ву ху­дож­ни­ка­ми  — Тро­пи­ни­ным, Ве­не­ци­а­но­вым, Брюл­ло­вым.

(8) Со­бы­ти­ем ху­до­же­ствен­ной и об­ще­ствен­ной жизни Моск­вы, да и всей Рос­сии, стало по­яв­ле­ние в га­ле­рее таких круп­ных по­ло­тен, как «Иван Гроз­ный и сын его Иван» Ильи Ре­пи­на, «Утро стре­лец­кой казни», «Бо­яры­ня Мо­ро­зо­ва» Ва­си­лия Су­ри­ко­ва, «Яв­ле­ние Хри­ста на­ро­ду» Алек­сандра Ива­но­ва.

(9) Тре­тья­ков все­гда по­ра­жал без­оши­боч­но­стью вкуса. (10) Это поз­во­ли­ло ему со­брать ве­ли­ко­леп­ную кол­лек­цию кар­тин и со­здать музей на­ци­о­наль­ной жи­во­пи­си.

(1) Все знают, как важно бе­речь в об­ли­ке нашей земли, нашей стра­ны всё то, что может тро­нуть че­ло­ве­че­ское серд­це и оста­вить о себе бла­го­дар­ную па­мять. (2) Од­на­ко, если при­смот­реть­ся, мы всё-таки плохо бережём то, что не­пре­мен­но надо бе­речь. (3) На­при­мер, ча­стень­ко на «клоч­ке земли, при­пав­шем к трём берёзам», можно уви­деть кучу бе­тон­но­го му­со­ра, или за­бы­тую ржа­вую се­ял­ку, или «не­тлен­ную» кучу по­ли­эти­ле­но­вых меш­ков из-под удоб­ре­ний. (4) Опуш­ки лесов и по­ло­сы ле­со­по­са­док в степи опа­ле­ны хи­ми­ка­та­ми, не­ак­ку­рат­но рас­пылёнными с самолёта. (5) Де­ре­вья в лесу ис­пач­ка­ны пят­на­ми мас­ля­ной крас­ки  — по­ме­ча­ли ту­ри­сти­че­ский марш­рут.

(6) Или ещё такой при­мер: зелёный тра­вя­ной склон горы не­ред­ко из­ре­зан гро­мад­ны­ми бук­ва­ми ка­ко­го-ни­будь при­зы­ва, на­при­мер: «Бе­ре­ги­те лес!». (7) До­сти­га­ет ли цели этот при­зыв, когда его вы­ру­ба­ют ло­па­той в зелёном дёрне? (8) После всего этого как-то даже не­лов­ко го­во­рить о тон­ко­стях вос­при­я­тия че­ло­ве­ком кра­со­ты пей­за­жа.

(9) Таким об­ра­зом, со­гла­си­тесь, за­бо­та об об­ли­ке нашей земли, без­услов­но, яв­ля­ет­ся очень важ­ной за­да­чей. (10) Ис­то­ки сы­нов­не­го чув­ства к от­чиз­не лежат там, где мы рож­да­ем­ся и живём. (11) Наша Ро­ди­на долж­на оста­вать­ся пре­крас­ной во всех угол­ках. (12) Это дело нашей со­ве­сти, нашей куль­ту­ры, это наш долг.

(1) Сколь­ко раз я за­ча­ро­ван­но стоял перед глав­ным укра­ше­ни­ем зна­ме­ни­то­го Тро­иц­ко­го со­бо­ра  — ико­ной про­слав­лен­но­го жи­во­пис­ца Ан­дрея Рублёва! (2) В иконе во­пло­ще­ны луч­шие свой­ства его та­лан­та: оду­хо­творённость, нрав­ствен­ное бла­го­род­ство и про­сто­та. (3) А ещё не­обык­но­вен­ная игра кра­сок... (4) Ху­дож­ник все­гда стре­мил­ся со­зда­вать иконы, ко­то­рые, ка­за­лось, из­лу­ча­ли свет.

(5) На зна­чи­тель­ной по раз­ме­рам доске Ан­дрей Рублёв изоб­ра­зил вет­хо­за­вет­ную Тро­и­цу  — яв­ле­ние Ав­ра­аму Бога в виде трёх ан­ге­лов. (6) За каж­дым из трёх ан­ге­лов изоб­ра­же­на его эм­бле­ма. (7) За одним  — древо, ко­то­рое по биб­лей­ско­му по­вест­во­ва­нию озна­ча­ет «древо жизни». (8) За вто­рым  — воз­вы­ша­ют­ся лёгкие, строй­ные па­ла­ты, яв­ля­ю­щи­е­ся ху­до­же­ствен­ным об­ра­зом ра­дост­но­го и вдох­но­вен­но­го по­зна­ния. (9) За тре­тьим ан­ге­лом на­хо­дит­ся гора  — древ­ний сим­вол всего воз­вы­шен­но­го.

(10) Уже при пер­вом взгля­де на икону зри­тель ока­зы­ва­ет­ся в плену гра­ци­оз­ных, пе­ву­чих линий её ри­сун­ка и неж­ней­шей кра­со­ты со­че­та­ю­щих­ся цве­тов. (11) Ху­дож­ник и ис­кус­ство­вед И. Гра­барь писал, что «Тро­и­ца» свер­ка­ет «выс­шим, не­зем­ным све­том». (12) Свет этот сияет в белых и го­лу­бо­ва­тых про­бе­лах, он на­по­ми­на­ет од­но­вре­мен­но и го­лу­биз­ну неба, и за­цве­та­ю­щий лён, и пер­вые ва­силь­ки в зе­ле­не­ю­щей ещё ржи.

(13) Ещё долго учёные будут изу­чать ис­то­рию со­зда­ния зна­ме­ни­той иконы. (14) А три за­дум­чи­вых и груст­ных ан­ге­ла в мер­ца­ю­щем свете лам­пад из века в век будут вести свою без­молв­ную и та­ин­ствен­ную бе­се­ду над мо­ги­лой «ве­ли­ко­го стар­ца»...

(1) Мы при­шли в этот мир, чтобы рас­ши­рить его про­сто­ры, на­пол­нить его све­жим духом на­деж­ды и новых свер­ше­ний. (2) За­бы­вать эту ве­ли­кую мис­сию  — зна­чит об­кра­ды­вать самих себя.

(3) Нель­зя рас­тра­чи­вать жизнь, вы­брав по­зи­цию пас­сив­но­го на­блю­да­те­ля. (4) Нужно, чтобы каж­дое утро нам было ради чего под­ни­мать­ся с по­сте­ли. (5) Как бы ни было тя­же­ло, нужно на­учить­ся меч­тать и ле­тать!

(6) «Раз в жизни фор­ту­на сту­чит­ся в дверь каж­до­го че­ло­ве­ка, од­на­ко очень часто он не слы­шит её стука»,  —- горь­ко шутил Марк Твен.

(7) Про­сто так удача и сча­стье ни­ко­му не па­да­ют с неба. (8) На­сто­я­щий успех  — это когда пред­ва­ри­тель­ная под­го­тов­ка встре­ча­ет­ся с бла­го­при­ят­ной воз­мож­но­стью.

(9) Таких бла­го­при­ят­ных воз­мож­но­стей, во­пре­ки Марку Твену, не так уж и мало.

(10) Беда в том, что редко кто тру­дит­ся над тем, чтобы встре­тить гос­по­жу Фор­ту­ну во все­ору­жии.

(11) Же­ла­ния да­ют­ся че­ло­ве­ку вме­сте со сред­ства­ми, не­об­хо­ди­мы­ми для до­сти­же­ния же­ла­е­мо­го. (12) Не бой­тесь труд­но­стей, меч­тай­те о вы­со­ком и ве­ли­ком. (13) Толь­ко если мы знаем свою цель и по­ни­ма­ем, ка­ко­во наше пред­на­зна­че­ние на этой земле, мы не будем рас­тра­чи­вать силы и время по­пу­сту.

(12) Де­ре­вян­ные сту­лья в ком­на­те были мас­сив­ны. (13) Все они были с вы­со­ки­ми то­чен­ны­ми спин­ка­ми, без вся­ко­го лака и крас­ки. (14) Тре­уголь­ные сто­ли­ки сто­я­ли по углам, четырёхуголь­ные  — возле зер­ка­ла. (15) A перед ди­ва­ном  — пре­лест­ный ковёр с пти­ца­ми, по­хо­жи­ми на цветы, и цве­та­ми, по­хо­жи­ми на птиц. (16) Вот и всё убран­ство не­взыс­ка­тель­но­го до­ми­ка, где жили мои ста­ри­ки.

(13) Юноша ве­се­ло вскрик­нул. (14) И через ми­ну­ту он, охва­чен­ный вне­зап­ным ре­бя­чьим стра­хом, что какое-ни­будь чу­до­ви­ще сей­час за­хо­чет с ним встре­тит(?)ся и схва­тить за ногу, быст­ро по­плыл к бе­ре­гу.

(17) Ино­гда дикие гуси са­дят­ся на воду и кри­чат. (18) Тре­вож­ный крик гусей спо­со­бен да­ле­ко раз­но­сит(?)ся пo бе­ре­гу. (19) Но зимой не вы­зы­ва­ет он от­кли­ка. (20) B при­мор­ских лесах в это время почти нет птиц.

(17) В на­сто­я­щее время манул занесён в Крас­ные книги раз­лич­ных стран.

(11) Даже в бе(с/сс)ко­неч­ной оче­ре­ди за хле­бом в годы войны, даже в по­ез­де, в жёстком ва­го­не, даже в таш­кент­ском трам­вае ве­ли­кий че­ло­век, не знав­ший Ах­ма­то­ву, чув­ство­вал её «спо­кой­ную важ­ность» и от­но­сил­ся к ней с осо­бым ува­же­ни­ем. (12) А она ста­ра­лась дер­жат(?)ся со всеми очень дру­же­ствен­но. (13) И ни­ко­гда не поз­во­ля­ла себе вы­со­ко­ме­рия по от­но­ше­нию к дру­гим.