(1) Зима вошла в степи. (2) К этому вре­ме­ни вол­ча­та у Ак­ба­ры за­мет­но под­рос­ли и пре­вра­ти­лись в уг­ло­ва­тых пе­ре­рост­ков  — каж­дый со своим но­ро­вом. (3) По­нят­но, вол­чи­ца не могла дать им имена, зато по за­па­ху, что людям не дано, и по дру­гим при­ме­там она легко могла раз­ли­чать своих детёнышей.

(4) Пер­вый снег, вы­пав­ший не­за­мет­но за ночь, ран­ним утром был празд­ни­ком для всех. (5) Вна­ча­ле вол­ча­та- пе­ре­рост­ки оро­бе­ли от вида и за­па­ха не­зна­ко­мо­го ве­ще­ства, а потом стали ба­рах­тать­ся в снегу и фыр­кать от удо­воль­ствия.

(6) В степи было уже свет­ло и про­зрач­но, как днём. (7) Покой и ти­ши­на раз­ли­лись всюду, и ост­рый голод по-зим­не­му дал о себе знать. (8) На­сту­пи­ла пора до­бы­вать про­корм. (9) Вол­ча­та си­де­ли в не­тер­пе­ли­вом на­пря­же­нии, ещё не ведая, какие тя­го­ты несёт охота, и пре­дан­но смот­ре­ли в синие глаза вол­чи­цы. (10) Ак­ба­ра вста­ла с места и дви­ну­лась трус­цой. (11) И все по­сле­до­ва­ли за ней.

(12) Всё скла­ды­ва­лось так, как гре­зи­лось вол­чи­це, когда вол­ча­та были ещё малы. (13) Ак­ба­ра и Таш­чай­нар, отец се­мей­ства, вели своих пер­во­рождённых на ис­пы­та­ние, на первую для них ве­ли­кую охоту на сай­га­ков. (14) Волки шли то шагом, то трус­цой, пе­ча­тая на не­тро­ну­том снегу цветы зве­ри­ных сле­дов. (15) И смо­гут ли они вы­жить в этом мире, те­перь за­ви­се­ло от них самих и от удачи..

(1) Зима вошла в степи. (2) К этому вре­ме­ни вол­ча­та у Ак­ба­ры за­мет­но под­рос­ли и пре­вра­ти­лись в уг­ло­ва­тых пе­ре­рост­ков  — каж­дый со своим но­ро­вом. (3) По­нят­но, вол­чи­ца не могла дать им имена, зато по за­па­ху, что людям не дано, и по дру­гим при­ме­там она легко могла раз­ли­чать своих детёнышей.

(4) Пер­вый снег, вы­пав­ший не­за­мет­но за ночь, ран­ним утром был празд­ни­ком для всех. (5) Вна­ча­ле вол­ча­та- пе­ре­рост­ки оро­бе­ли от вида и за­па­ха не­зна­ко­мо­го ве­ще­ства, а потом стали ба­рах­тать­ся в снегу и фыр­кать от удо­воль­ствия.

(6) В степи было уже свет­ло и про­зрач­но, как днём. (7) Покой и ти­ши­на раз­ли­лись всюду, и ост­рый голод по-зим­не­му дал о себе знать. (8) На­сту­пи­ла пора до­бы­вать про­корм. (9) Вол­ча­та си­де­ли в не­тер­пе­ли­вом на­пря­же­нии, ещё не ведая, какие тя­го­ты несёт охота, и пре­дан­но смот­ре­ли в синие глаза вол­чи­цы. (10) Ак­ба­ра вста­ла с места и дви­ну­лась трус­цой. (11) И все по­сле­до­ва­ли за ней.

(12) Всё скла­ды­ва­лось так, как гре­зи­лось вол­чи­це, когда вол­ча­та были ещё малы. (13) Ак­ба­ра и Таш­чай­нар, отец се­мей­ства, вели своих пер­во­рождённых на ис­пы­та­ние, на первую для них ве­ли­кую охоту на сай­га­ков. (14) Волки шли то шагом, то трус­цой, пе­ча­тая на не­тро­ну­том снегу цветы зве­ри­ных сле­дов. (15) И смо­гут ли они вы­жить в этом мире, те­перь за­ви­се­ло от них самих и от удачи..

(1) Зима вошла в степи. (2) К этому вре­ме­ни вол­ча­та у Ак­ба­ры за­мет­но под­рос­ли и пре­вра­ти­лись в уг­ло­ва­тых пе­ре­рост­ков  — каж­дый со своим но­ро­вом. (3) По­нят­но, вол­чи­ца не могла дать им имена, зато по за­па­ху, что людям не дано, и по дру­гим при­ме­там она легко могла раз­ли­чать своих детёнышей.

(4) Пер­вый снег, вы­пав­ший не­за­мет­но за ночь, ран­ним утром был празд­ни­ком для всех. (5) Вна­ча­ле вол­ча­та- пе­ре­рост­ки оро­бе­ли от вида и за­па­ха не­зна­ко­мо­го ве­ще­ства, а потом стали ба­рах­тать­ся в снегу и фыр­кать от удо­воль­ствия.

(6) В степи было уже свет­ло и про­зрач­но, как днём. (7) Покой и ти­ши­на раз­ли­лись всюду, и ост­рый голод по-зим­не­му дал о себе знать. (8) На­сту­пи­ла пора до­бы­вать про­корм. (9) Вол­ча­та си­де­ли в не­тер­пе­ли­вом на­пря­же­нии, ещё не ведая, какие тя­го­ты несёт охота, и пре­дан­но смот­ре­ли в синие глаза вол­чи­цы. (10) Ак­ба­ра вста­ла с места и дви­ну­лась трус­цой. (11) И все по­сле­до­ва­ли за ней.

(12) Всё скла­ды­ва­лось так, как гре­зи­лось вол­чи­це, когда вол­ча­та были ещё малы. (13) Ак­ба­ра и Таш­чай­нар, отец се­мей­ства, вели своих пер­во­рождённых на ис­пы­та­ние, на первую для них ве­ли­кую охоту на сай­га­ков. (14) Волки шли то шагом, то трус­цой, пе­ча­тая на не­тро­ну­том снегу цветы зве­ри­ных сле­дов. (15) И смо­гут ли они вы­жить в этом мире, те­перь за­ви­се­ло от них самих и от удачи..

(1) Пе­ре­до мной были мол­ча­ли­вые горы и тихие леса в осен­ней за­дум­чи­во­сти. (2) Го­речь на­дви­га­ю­ще­го­ся увя­да­ния уга­ды­ва­лась во всём. (3) Речки кру­жи­лись, за­тя­ги­вая в жёлтые петли горы с дре­му­чи­ми ле­са­ми, и ка­за­лось, что в рас­ще­ли­нах, овра­гах и до­ли­нах об­на­жи­лись нервы земли. (4) Всё во­круг было ве­ли­ча­во и спо­кой­но.

(5) Пред­чув­ствие дол­го­го сна та­и­лось в лесах, и шорох об­ле­та­ю­щих ли­стьев уже на­чи­нал усып­лять их, нашёпты­вая об осен­них до­ждях, о глу­бо­ких сне­гах и о весне, ко­то­рую надо долго и тер­пе­ли­во ждать. (6) Оча­ро­ван­ные пе­чаль­ной му­зы­кой осени, об­на­жи­лись леса, роняя ли­стья в свет­лые ручьи, за­сти­ла­ли их зер­ка­ла, чтобы не ви­деть там от­ра­же­ния своей не­при­ят­ной на­го­ты.

(7) Земля на­де­ва­ла шубу из ли­стьев, го­то­ви­лась к зиме, ути­ха­ли звуки на ней, и толь­ко шорох был всюду от листа и шум от речек, на­пол­нен­ных водой бла­го­да­ря часто пе­ре­па­да­ю­щим, но пока не­за­тяж­ным до­ждям.

(8) Но гора, на ко­то­рой мы сто­я­ли, жила вроде бы от­дель­но от всего леса. (9) Она была об­руб­ле­на лет де­сять назад. (10) Во­круг пней рос ря­бин­ник, берёзки. (11) Они за­ни­ма­ли по­лян­ки по­ко­сов, со­еди­ня­ясь меж собой, и, как-то играя, без гру­сти со­ри­ли во­круг ли­стья­ми, жёлтыми, бор­до­вы­ми, ры­жи­ми', а тон­кие ря­бин­ки были с пер­вы­ми двумя-тремя при­горш­ня­ми ягод и по­ка­зы­ва­ли их всем хваст­ли­во, до­вер­чи­во.

(1) По за­клю­че­нию Япон­ской ме­ди­цин­ской ас­со­ци­а­ции, по­жи­лым людям для сча­стья нужны три усло­вия. (2) Во-пер­вых, быть здо­ро­вым. (3) Во-вто­рых, эко­но­ми­че­ски не­за­ви­си­мым. (4) В-тре­тьих, со­хра­нять любые увле­че­ния, раз­де­лять их с дру­зья­ми.

(5) Что ка­са­ет­ся здо­ро­вья, то Япо­ния за­ни­ма­ет пер­вое место в мире по про­дол­жи­тель­но­сти жизни. (6) И это го­во­рит само за себя. (7) А вы­со­кий уро­вень ме­ди­цин­ско­го об­слу­жи­ва­ния и пре­иму­ще­ства тра­ди­ци­он­ной на­ци­о­наль­ной диеты сде­ла­ли для япон­цев уход на пен­сию в 65 лет на­ча­лом «вто­рой жизни».

(8) Вто­рая за­да­ча  — обес­пе­чить по­жи­лых людей ма­те­ри­аль­но  — в Япо­нии тоже ре­ше­на.

(9) Но ведь, кроме здо­ро­вья и эко­но­ми­че­ской не­за­ви­си­мо­сти, че­ло­ве­ку пре­клон­но­го воз­рас­та нужны лю­би­мые увле­че­ния. (10) Япон­ский образ жизни бла­го­при­ят­ству­ет и этому. (11) В Стра­не вос­хо­дящ..го солн­ца у жен­щин по-преж­не­му по­пу­ляр­ны ике­ба­на и чай­ная це­ре­мо­ния, у муж­чин  — кал­ли­гра­фия и бо­е­вые ис­кус­ства . (12) Не вы­хо­дят из моды круж­ки баль­ных тан­цев, куда ходят те, кому за 70. ( 13) На­ко­нец, по­жи­лых людей при­зы­ва­ют изу­чать ино­стран­ные языки, так как это спо­соб­ству­ет улуч­ше­нию па­мя­ти.

(14) Быть об­щи­тель­ным, не до­пус­кать, чтобы с го­да­ми сужал­ся круг ин­те­ре­сов,  — вот залог оп­ти­ми­сти­че­ско­го взгля­да на жизнь. (15) А он, в свою оче­редь, обес­пе­чи­ва­ет пси­хи­че­ское здо­ро­вье, что поз­во­ля­ет япон­цу чу(?)ство­вать себя счаст­ли­вым, не­смот­ря на воз­раст.

(1)  Это про­изо­шло на па­лу­бе дач­но­го па­ро­хо­да, под­го­ня­е­мо­го ве­тер­ком к зелёным бе­ре­гам Пе­тер­го­фа.

(2)  Сер­гей Есе­нин, не­дав­но вер­нув­ший­ся из-за гра­ни­цы, за­го­ре­лый, с расстёгну­тым во­ро­том белой ру­баш­ки, весёлый, не­при­выч­но оживлённый, при­сло­нясь к борту, без­оста­но­воч­но читал свои стихи. (3)  В этот вечер Сер­гей Есе­нин был осо­бен­но в ударе: стихи зву­ча­ли так, слов­но поэт бро­сал кому-то вызов мо­ло­до­сти и силы. (4)  И все, кто на­хо­дил­ся на па­лу­бе, не могли ото­рвать от него глаз.

(5)  Но осо­бен­но по­ра­зи­ло меня то, как Алек­сей Тол­стой ре­а­ги­ро­вал на стихи мо­ло­до­го поэта. (6)  Ранее рас­се­ян­ный и не­сколь­ко апа­тич­ный, груз­но си­дев­ший на па­луб­ной ска­мье, сей­час он весь был полон вни­ма­ния и даже по­дал­ся вперёд всем своим телом. (7)  Паль­цы всё силь­нее и ве­се­лее от­би­ва­ли такт на пра­вом ко­ле­не.

(8)  Вдруг Тол­стой резко сдви­нул на за­ты­лок шляпу и стёр со лба вы­сту­пив­ший пот. (9)  Потом встал, груз­но шаг­нул к Сер­гею Есе­ни­ну и ши­ро­ким же­стом трях­нул его за плечи. (10)  Ши­ро­кая улыб­ка оза­ри­ла мя­си­стое, глад­ко вы­бри­тое лицо Алек­сея Тол­сто­го.

(11)  — Вот это стихи!  — взвол­но­ва(н/нн)о про­изнёс Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич. (12)  Он креп­ко обнял не­сколь­ко смущённого и рас­тер..нного мо­ло­до­го поэта и три­жды по­це­ло­вал.

(1) По за­клю­че­нию Япон­ской ме­ди­цин­ской ас­со­ци­а­ции, по­жи­лым людям для сча­стья нужны три усло­вия. (2) Во-пер­вых, быть здо­ро­вым. (3) Во-вто­рых, эко­но­ми­че­ски не­за­ви­си­мым. (4) В-тре­тьих, со­хра­нять любые увле­че­ния, раз­де­лять их с дру­зья­ми.

(5) Что ка­са­ет­ся здо­ро­вья, то Япо­ния за­ни­ма­ет пер­вое место в мире по про­дол­жи­тель­но­сти жизни. (6) И это го­во­рит само за себя. (7) А вы­со­кий уро­вень ме­ди­цин­ско­го об­слу­жи­ва­ния и пре­иму­ще­ства тра­ди­ци­он­ной на­ци­о­наль­ной диеты сде­ла­ли для япон­цев уход на пен­сию в 65 лет на­ча­лом «вто­рой жизни».

(8) Вто­рая за­да­ча  — обес­пе­чить по­жи­лых людей ма­те­ри­аль­но  — в Япо­нии тоже ре­ше­на.

(9) Но ведь, кроме здо­ро­вья и эко­но­ми­че­ской не­за­ви­си­мо­сти, че­ло­ве­ку пре­клон­но­го воз­рас­та нужны лю­би­мые увле­че­ния. (10) Япон­ский образ жизни бла­го­при­ят­ству­ет и этому. (11) В Стра­не вос­хо­дящ..го солн­ца у жен­щин по-преж­не­му по­пу­ляр­ны ике­ба­на и чай­ная це­ре­мо­ния, у муж­чин  — кал­ли­гра­фия и бо­е­вые ис­кус­ства . (12) Не вы­хо­дят из моды круж­ки баль­ных тан­цев, куда ходят те, кому за 70. ( 13) На­ко­нец, по­жи­лых людей при­зы­ва­ют изу­чать ино­стран­ные языки, так как это спо­соб­ству­ет улуч­ше­нию па­мя­ти.

(14) Быть об­щи­тель­ным, не до­пус­кать, чтобы с го­да­ми сужал­ся круг ин­те­ре­сов,  — вот залог оп­ти­ми­сти­че­ско­го взгля­да на жизнь. (15) А он, в свою оче­редь, обес­пе­чи­ва­ет пси­хи­че­ское здо­ро­вье, что поз­во­ля­ет япон­цу чу(?)ство­вать себя счаст­ли­вым, не­смот­ря на воз­раст.

(1) Лётчик вышел, тя­же­ло ка­ча­ясь, из ка­би­ны, упал на на­гре­тую солн­цем землю и так про­ле­жал без дви­же­ния не­сколь­ко часов. (2) Но к концу дня, когда солн­це на­ча­ло кло­нить­ся к за­ка­ту, он по­ше­ве­лил­ся, от­крыл глаза и при­слу­шал­ся. (3) Ему по­ка­за­лось, что сол­неч­ный свет шумит усы­пи­тель­но и рав­но­мер­но. (4) За­га­доч­ный этот звук за­ста­вил его сесть и осмот­реть­ся.

(5) Где-то да­ле­ко, почти на самом краю земли, про­кри­чал петух, а в ку­стах за­тре­ща­ла, вер­тясь, какая-то кро­шеч­ная птица с крас­ным хо­хол­ком. (6) «Земля»,  — ска­зал лётчик, и тяжёлый комок под­ка­тил к горлу. (7) Ни­ко­гда до этих пор он не знал и не думал, что Земля так тро­га­тель­на и так нежна.

(8) Го­ло­ва у лётчика кру­жи­лась. (9) И он не видел, как де­воч­ка лет две(н,нн)адца­ти, обык­но­вен­ная меч­та­тель­ная де­воч­ка, лю­бив­шая бро­дить по скло­нам горы и пред­став­лять себя Зо­луш­кой, из­гнан­ной из дому, бе­жа­ла к нему. (10) Она за­ды­ха­лась. ( 11) Она сразу по­ня­ла, что про­изо­шло, что это лежит раз­бив­ший­ся лётчик. ( 12) Она пла­ка­ла и не вы­ти­ра­ла слёз, они сле­та­ли с её по­блед­нев­ших щёк и брыз­га­ли на её руки и свет­лое пла­тье, но после каж­дой тяжёлой слезы глаза де­воч­ки сияли всё боль­ше и боль­ше. (13) Лётчик, оч­нув­шись, уви­дел в этих гла­зах и ла­зурь, и блеск, и неж­ность, и страх за его жизнь, и лю­бовь, такую же неж­ную, как вен­чик со­вер­шен­но кро­шеч­но­го гор­но­го цвет­ка, ще­ко­тавш..го его щёку.

(1) Дом у Пе­соц­ко­го был гро­мад­ный, с ко­лон­на­ми, со льва­ми, на ко­то­рых об­лу­пи­лась шту­ка­тур­ка, и с ла­ке­ем у подъ­ез­да.

(2) Ста­рин­ный парк, угрю­мый и стро­гий, раз­би­тый на ан­глий­ский манер, тя­нул­ся чуть ли не целую вер­сту от дома до реки и здесь окан­чи­вал­ся об­ры­ви­стым, кру­тым гли­ни­стым бе­ре­гом, на ко­то­ром росли сосны с об­на­жив­ши­ми­ся кор­ня­ми, по­хо­жи­ми на мох­на­тые лапы. (3) Внизу не­лю­ди­мо бле­сте­ла вода, но­си­лись с жа­лоб­ным, еле слыш­ным пис­ком ку­ли­ки. (4) И все­гда тут ме­ня­лось на­стро­е­ние, что хоть са­дись и бал­ла­ду пиши. (5) Зато около са­мо­го дома, во дворе и фрук­то­вом саду, ко­то­рый вме­сте с пи­том­ни­ком за­ни­мал де­ся­тин трид­цать, все­гда было ве­се­ло и жиз­не­ра­дост­но, даже в плохую по­го­ду.

(6) Таких уди­ви­тель­ных роз, лилий, ка­ме­лий, таких тюль­па­нов все­воз­мож­ных цве­тов, на­чи­ная с ярко-бе­ло­го и кон­чая чёрным, как сажа, во­об­ще та­ко­го бо­гат­ства цве­тов, как в усадь­бе Пе­соц­ко­го, не слу­ча­лось ви­деть в дру­гом месте. (7) Весна была ещё толь­ко в на­ча­ле, и самая на­сто­я­щая рос­кошь цвет­ни­ков пря­та­лась ещё в теп­ли­цах. (8) Но уж и того, что цвело вдоль аллей и там и сям на клум­бах, было до­ста­точ­но, чтобы, гуляя по саду, по­чув­ство­вать себя в цар­стве неж­ных кра­сок. (9) Осо­бен­но в ран­ние часы, когда на каж­дом ле­пест­ке свер­ка­ла вода.

(1) Зима вошла в степи. (2) К этому вре­ме­ни вол­ча­та у Ак­ба­ры за­мет­но под­рос­ли и пре­вра­ти­лись в уг­ло­ва­тых пе­ре­рост­ков  — каж­дый со своим но­ро­вом. (3) По­нят­но, вол­чи­ца не могла дать им имена, зато по за­па­ху, что людям не дано, и по дру­гим при­ме­там она легко могла раз­ли­чать своих детёнышей.

(4) Пер­вый снег, вы­пав­ший не­за­мет­но за ночь, ран­ним утром был празд­ни­ком для всех. (5) Вна­ча­ле вол­ча­та- пе­ре­рост­ки оро­бе­ли от вида и за­па­ха не­зна­ко­мо­го ве­ще­ства, а потом стали ба­рах­тать­ся в снегу и фыр­кать от удо­воль­ствия.

(6) В степи было уже свет­ло и про­зрач­но, как днём. (7) Покой и ти­ши­на раз­ли­лись всюду, и ост­рый голод по-зим­не­му дал о себе знать. (8) На­сту­пи­ла пора до­бы­вать про­корм. (9) Вол­ча­та си­де­ли в не­тер­пе­ли­вом на­пря­же­нии, ещё не ведая, какие тя­го­ты несёт охота, и пре­дан­но смот­ре­ли в синие глаза вол­чи­цы. (10) Ак­ба­ра вста­ла с места и дви­ну­лась трус­цой. (11) И все по­сле­до­ва­ли за ней.

(12) Всё скла­ды­ва­лось так, как гре­зи­лось вол­чи­це, когда вол­ча­та были ещё малы. (13) Ак­ба­ра и Таш­чай­нар, отец се­мей­ства, вели своих пер­во­рождённых на ис­пы­та­ние, на первую для них ве­ли­кую охоту на сай­га­ков. (14) Волки шли то шагом, то трус­цой, пе­ча­тая на не­тро­ну­том снегу цветы зве­ри­ных сле­дов. (15) И смо­гут ли они вы­жить в этом мире, те­перь за­ви­се­ло от них самих и от удачи..

(1) Му­зы­ка (от гре­че­ско­го «musike»  — ис­кус­ство муз)  — вид ис­кус­ства, в ко­то­ром ху­до­же­ствен­ные об­ра­зы фор­ми­ру­ют­ся с по­мо­щью зву­ков и ко­то­рый ха­рак­те­ри­зу­ет­ся особо ак­тив­ным и не­по­сред­ствен­ным воз­дей­стви­ем на внут­рен­ний мир че­ло­ве­ка.

(2) Звук как ос­но­ва му­зы­каль­ной об­раз­но­сти и вы­ра­зи­тель­но­сти лишён смыс­ло­вой кон­крет­но­сти слова, не вос­про­из­во­дит фик­си­ро­ван­ных, ви­ди­мых кар­тин мира зву­ча­щим ис­кус­ством му­зы­ку де­ла­ет ин­то­на­ция. (3) К сред­ствам вы­ра­зи­тель­но­сти в му­зы­ке от­но­сят­ся также сле­ду­ю­щие ком­по­нен­ты му­зы­каль­ной формы: ме­ло­дия, фак­ту­ра, по­ли­фо­ния, гар­мо­ния, ритм, ком­по­зи­ция и дру­гие.

(4) Му­зы­ка об­ла­да­ет ярко вы­ра­жен­ны­ми на­ци­о­наль­ны­ми чер­та­ми, про­яв­ля­ю­щи­ми­ся в её ин­то­на­ци­он­ном, ме­ло­ди­че­ском, рит­ми­че­ском строе. (5) Осо­бен­но ха­рак­тер­но это для на­род­но­го му­зы­каль­но­го твор­че­ства, пред­став­лен­но­го в куль­ту­ре каж­дой нации.

(6) В за­ви­си­мо­сти от средств, с по­мо­щью ко­то­рых вос­про­из­во­дит­ся му­зы­ка, раз­ли­ча­ют во­каль­ную, ин­стру­мен­таль­ную, во­каль­но-ин­стру­мен­таль­ную му­зы­ку. (7) Раз­ли­ча­ют также виды му­зы­ки (сим­фо­ни­че­ская, опер­ная, ка­мер­ная и др.) и жанры (песня, танец, со­на­та, сюита, этюд, сим­фо­ния, опера).

(8) Спе­ци­фи­че­ские осо­бен­но­сти му­зы­ки, её спо­соб­ность вы­ра­жать тон­чай­шие от­тен­ки чувств и пси­хи­че­ских со­сто­я­ний, а также воз­дей­ство­вать на глу­бин­ный мир че­ло­ве­ка де­ла­ют по­нят­ной ту роль, ко­то­рая от­во­ди­лась ей как сред­ству вос­пи­та­ния на про­тя­же­нии всей ис­то­рии раз­ви­тия че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ства. (9) Зна­чи­тель­ное воз­дей­ствие на че­ло­ве­ка ока­зы­ва­ет клас­си­че­ская му­зы­ка, об­ла­да­ю­щая свой­ством по-сво­е­му

со­вер­шен­ство­вать и воз­вы­шать душу.